Вот только Игнашевич лояльным не будет никогда, он навсегда останется ненадёжным. Если он готов заложить Трофимова за бабло, то легко заложит и меня. Я отдаю себе в этом отчёт с самого начала.
Поэтому Игнашевич выступит как одноразовая управляемая бомба. Ну из тех, которым сейчас дают систему наведения, чтобы попадали точно туда, куда нужно.
Мы дадим ему систему наведения и сбросим на врага. А пока подоим, но кормить не будем. Пусть поживёт на голодном пайке.
Но мне не надо, чтобы они просто сдохли. Если бы так хотел — нанял бы киллеров, деньги-то есть. Мне надо выяснить всё об их предательстве и только после этого уничтожить.
Я выбрал место для встречи заранее и пришёл в один из городских парков. Оделся как студент: яркая жёлтая футболка с каким-то дурацким принтом, шорты. Сидел на скамейке, пил кофе, грелся на солнышке, перемигивался с девушками на соседней лавке и держал телефон в руке.
Вскоре показался уже знакомый «Крузак» с бронзовым оттенком, а следом чёрный «Шевроле» охраны. Ездит как бандит, ещё и припарковался на зебре.
Я сидел спокойно, никак не выдавая, что жду его. Игнашевич нервничал, расхаживая возле машины, пытался куда-то звонить. Но я уже отключил симку, которую использовал для переговоров.
Личной встречи не будет, моё лицо он не увидит и даже не поймёт, с кем говорил.
Я открыл мессенджер, куда уже посылал ему голосовое раньше. Сейчас просто написал сообщение:
«Охрану взял? Зря. Какой у нас может быть разговор?»
«Нет, пагади», — написал он с ошибкой.
Какое-то время Игнашевич торопливо набирал текст, и видно, как он волновался.
«Это простая предасторожностб», — продолжал он, делая мелкие опечатки.
«Выбирай, что тебе важнее, — набрал я. — Твои бабки, которые у тебя увели, или охрана. Но охрана Трофимова не остановит — ведь это его люди.»
Он махнул рукой охранникам и торопливо пошёл по парковой дорожке, спустя некоторое время прошёл мимо меня. При этом озирался, смотрел на крыши, на проходящих людей и даже не допускал мысли, что я сижу перед носом.
А я будто сидел себе и тыкал телефон, листая короткие видео. Игнашевич сразу меня исключил из круга подозреваемых.
Пусть помаринуется, ведь я пока изучаю его реакцию.
«Второй и последний шанс, — написал я. — Приедешь с охраной — пожалеешь. Новая встреча через час, координаты пришлю позже. Конец связи».
Я отключился, но мы ещё продолжим. Надо его понемногу гнуть под себя, не давая даже шанса ставить свои условия, чтобы понял, кто главный.
Нужно, чтобы он работал, пока не попадётся. А когда попадётся — чтобы не смог выдать. Такого агента завербовать выгоднее. У него и возможностей больше, чем у какого-нибудь работяги, да и не жалко сливать, когда станет проблемным.
Главное — выяснить, что нужно, дать ему ровно ту информацию, чтобы увести врага в другую сторону, но не дать ничего, что способно меня выдать.
Пока не присылал ему координаты, а пошёл подготовить место. Это другой парк, центральный, где днём много людей. Вдоль скамеек ходил смуглый уборщик в оранжевой жилетке, убирая мусор.
Я подождал, когда он заберёт содержимое из чёрной урны, опрокинув её в мешок, и положил под неё смятую сигаретную пачку, сделав вид, что завязываю шнурки. Ближайшие сутки другой дворник туда не полезет, они убираются только раз в день в это время.
В пачке — миниатюрная камера размером с колпачок для ручки, которую тоже можно синхронизировать по Bluetooth с телефоном. И пусть эту штуковину мне предоставил Максимилиан Хворостов, на самом деле это китайская приблуда, в которой нет каких-то особенных его деталей.
Просто это сделано на тот случай, если Игнашевич попадётся, чтобы не отследили, откуда она взялась. Такие штуки приобрести несложно и без особых связей.
А он может попасться. Я бы даже сказал — должен. Но не в ближайшее время.
После я приклеил к скамейке рядом бумажный лист с надписью «Окрашено», сделанную маркером, подошёл к киоску с кофе и взял стаканчик, а мимоходом отправил Игнашевичу сообщение, куда идти, и какую скамейку выбрать.
Сам же вставил в уши недавно купленные белые наушники-затычки и сделал вид, будто слушаю музыку. Наушники выглядят дешёвыми, но в них хорошие микрофоны и начинка, можно говорить даже в метро, фоновый шум отсекается. Но не на сто процентов, поэтому я буду осторожен.
Пошёл по парку, держа горячий картонный стаканчик, от которого сильно пахло кофе, в руке. Солнце уже припекало, но лёгкий ветер освежал.
Я выбирал себе место для наблюдения, и меня заинтересовали характерные звуки: шум мелких колёсиков, катящихся по асфальту, и удары доски, а также приглушённый мат звонкими юношескими голосами, когда кто-то падал.