Оба, Дима и Боря, демонстративно шли подальше друг от друга. Боря недобро косился на соперника, а тот съёживался от одного только взгляда. Лишь бы не подрались. Ну, или тихонечко, ничего не сломав дома.
В квартире был дедушка, Фёдор Ильич. Он, недовольно оглядев гостей, демонстративно пожал руку только мне, а после вернулся в кресло к своей газете.
Боря при нём голос выделываться не стал. Скорее всего, двадцать лет назад ему крепко перепадало от тогда ещё крепкого ветерана горячих точек, вот и боится.
Бабушка налила чай. Дима спокойно его пил, косясь на Борю, причём в кружке у него был самый дешёвый чай из пакетика, но в этот раз он не возмущался. Света сидела рядом с ним, так и не понимая, что делать.
Явно не хватало духа просто его выгнать, боялись последствий, чем батяня Толика и пользовался.
А Боря всё поглядывал на них, но решил сначала разобраться со мной за тот разговор на улице. Наверное, ему стало обидно за то, что я его гружу, и он снова решил показать себя главным.
— Ну чё, пацан, базар к тебе есть, — он подвинулся ближе, но дотрагиваться не стал. — Давай вот как пацан с пацаном поговорим.
Дед тут же посмотрел на меня, мол, нужна подмога, но я помотал головой. Сам справлюсь. Даже вышел с ним на застеклённый балкон, где он сразу закурил.
Мне приходилось общаться с уголовниками. Но это были воры, главари ОПГ, бухгалтеры группировок, серьёзные бригадиры или киллеры с огромным послужным счётом.
А этот просто возомнил себя крутым на воле. Многие бывшие зеки ведут себя осторожно, следят за словами и сначала думают, потом говорят.
Многие, да не все.
— Совсем расслабился, я смотрю, — проговорил Боря, изучая меня. Голос звучал пьянее, чем раньше. — Без отца рос, слушал всю эту херню бабскую. Мужиком тебе надо становиться.
— И что, научить хочешь? — спросил я.
— Научу! — с вызовом произнёс он. — Я-то школу жизни прошёл, пацан, а ты… как ты ходишь вообще? В этом?
Он показал на мою одежду. Я был одет по-студенчески: джинсы и футболка.
— Знаешь что, батя? — медленно и с усмешкой произнёс я. — Ты мне за внешний вид предъявить хочешь?
— Базаришь много, — батя Толика нахмурился.
— За базаром не следишь ты. Сидел простым мужиком, значит, но пальцы гнёшь, будто авторитет. А авторитет бы себя простым мужиком не назвал.
— Ты сильно не газуй, — пробормотал он, окинув меня взглядом. — Я с серьёзными людьми там общался.
— И с кем? — допытывался я.
— Ты их не знаешь, — Боря кашлянул.
— Ну и чего ты тогда метлой метёшь впустую? Серьёзные люди? Они бы с тобой говорить не стали.
— Да ты чё? Я у тебя на допросе или чё? Ты как мент.
— Не мент, — я усмехнулся. — Хуже.
— Характер появился, значит, — он скривился. — Голосок прорезался.
Боря уже пожалел, что вышел. Куда проще было докапываться до Димы, который тут же пасовал. Этот Боря простой: даёшь слабину — он наглеет, даёшь ответ — он теряется.
Но надо за ним проследить, потому что скоро ему будет очень обидно.
— По какой статье сидел? — продолжал я допрос, встав так, чтобы солнце было за моей спиной и светило ему в глаза. — Сто пятьдесят восьмая, а какая там часть? Вторая? Третья? И рецидив засчитали?
— А тебе-то это зачем? — Боря недобро усмехнулся. — В менты намылился? А я-то думал, что ты…
— Я твои сроки считаю, всё ли сошлось. Ты вышел по УДО. Раз участкового перепугался, значит, ограничения есть. Заново-то в свою школу жизни уезжать не хочешь. Но всё равно делаешь всё, чтобы туда попасть.
— Да ты… — проговорил он уже не очень твёрдо.
Интонации-то слышит, у него уже рефлекс выработался — с начальником надо вести себя аккуратнее. Хотя я не говорил, как говорят вертухаи на зоне или опера. Просто делал понятные ему интонации.
Слышит их, но внешне видит другое — обычный пацан в анимешной футболке. Вот у него в голове и каша.
— Так что ты, батя, лишний раз не газуй. Без тебя тут все привыкли, а ты сам сейчас на птичьих правах. Залетишь случайно — подерёшься там, украдёшь, и всё. Кто-нибудь позвонит, и снова на нары.
— Ты чё, мне угрожаешь? — он посмотрел на меня исподлобья.
— Я редко угрожаю, а тебе объясняю. Я такими вещами не занимаюсь, но у людей сейчас это не считается чем-то стыдным, как раньше. Сдадут сразу. Сейчас всё изменилось, а твои понты не работают.
— Тот-то лох бородатый обосрался, — он показал на балкон.
Дима всё так же пил чай, как напуганный ботаник, которого посадили за парту к хулигану. Бабушка всё смотрела на балкон, и что-то сказала Фёдору Ильичу.