— Передам.
Никто больше не подошёл, я терпеливо ждал. Ильясов быстро нарезал курицу, накидал овощей, завернул в лаваш и чуть поджарил на электрогриле, после вручил мне.
Я его сел на другую скамейку чуть подальше от той, где мы говорили в прошлый раз. Пока он закрывал киоск, я попробовал шаурму — на удивление вкусную и свежую. Закажу потом ещё, она лучше, чем та, рядом с общагой.
Сегодня людно, шумно, солнце припекало, но мне в самый раз, хотя бы не мёрзну, как обычно. Ветра нет, доносился запах варёной кукурузы. Машины, проезжавшие мимо, отчаянно сигналили, потому что вставший посреди дороги серо-оранжевый внедорожник каршеринга заблокировал целую полосу.
Дальше, на площади, несколько пацанов пытались делать трюки на скейтах, собираясь осилить лестницу, то и дело доносился звук катящихся колёс по твёрдой поверхности и восторженные крики. В парке на газоне валялась парочка, поедая мороженое. В стороне дворник подметал плитку.
Обычный день, хвоста нет, караулю с утра, но Трофимов и правда махнул на меня рукой.
Съел половину, когда тут подошёл сам Ильясов, уже облачённый в костюм.
— А вы молодо выглядите, — Аслан сказал это ровным тоном, без улыбки, оглядев меня. — Я бы даже сказал, что вам лет двадцать, если бы не видел тогда. Хорошо получилось.
— Стараемся, — сказал я в серьёзной манере, будто я и правда старше. — Что-нибудь выяснили по нашему знакомому?
— Не очень много, — ответил он и сел на другой край.
Я ел шаурму дальше, Ильясов делал вид, что говорит по телефону, но обращался ко мне. Просто студент перекусывает, а мужик сидит в стороне, и мы не показывали, что знакомы.
— Встреча пока откладывается, потому что торгаш от всех своих бывших знакомых шарахается. А меня он точно не захочет видеть, сразу уедет.
— Понимаю.
— Но хорошие новости есть, — Аслан сделал паузу, снова потыкал телефон, будто звонил кому-то ещё. — Я знаю, какую фамилию взял Никитин.
— Какую?
— Михеев.
— Это полезно знать, Аслан Ахметович, — кивнул я. — Спасибо. Попробую выйти с ним на связь иначе.
— Я тоже ещё не всё попробовал. Но мне нужно знать одну вещь, — проговорил он, убирая телефон.
— Говорите прямо.
Я доел оставшееся и вытер руки салфеткой. Точно потом ещё возьму, давно такой не ел.
— В этот раз он не уйдёт? — Аслан внимательно смотрел на меня.
— В этот раз мы выведаем, с кем он работает. И точно достанем. Ответит за всё.
— Суд? — он криво поморщился.
— А разве Хаттаба или Басаева судили? — я поднялся.
— Понял. Удачи, — пожелал Ильясов.
Теперь пора узнать, на каком этапе Рахманов. Как раз должен созреть.
Глава 3
Рахманов был на другой точке. Это тоже ресторан, но с караоке — двухэтажное здание с фасадом из тёмного стекла и неоновой вывеской «Меркурий», которая днём была выключена.
БМВ Рахманова стоял рядом, у самого входа, где дежурили охранники. Один из них — толстый мужик с бычьей шеей — шагнул ко мне, заслоняя дверь.
— Закрыто. Открываемся вечером.
— Это ко мне! — отозвался голос Рахманова изнутри.
Я прошёл туда. Внутри ещё было темно, окна плотно закрыты шторами, дневной свет не проникал. В зале ещё только убирались — стулья расставлены на столы, на полу валялся пустой пластиковый стакан, а у дальней стены кто-то возился с зеркалом, меняя разбитое полотно. Скорее всего, кто-то пьяный вчера слишком повеселился.
Рахманов сидел за барной стойкой, перед ним стояла тарелка с бутербродом и графин, опустошённый наполовину. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь — глаза красные, щетина на небритом лице, рубашка помятая.
— Что выяснил? — спросил я. — Проговорился?
— Проговорился, — пробурчал Рахманов, нервно стуча пальцем по пустому стакану.
Я почуял запах перегара — он уже заправился с утра.
— Кто? Знаешь его?
— Не то слово, — медленно проговорил Рахманов.
— И кто?
Он молчал. Я знаю, что он услышал, и пока не верит. Но подозрения его точат, значит, продолжаем работу. Продолжаем хитро, через отрицание, чтобы он не понял подвоха, а сам подумал, как нужно. И заодно — не придёт к пахану обсуждать этот вопрос.
— Кто? — спросил я громче.
— Он сказал Баранов, — с трудом произнёс он.
— Гонит, — заявил я. — Брешет, собака. Баранов не мог.
— Я знаю, — он потёр виски. — Я к нему бы пошёл, но…
— Да погоди, — сказал я. — К нему пойдёшь? Он тебя сразу спросит — почему его в курс не поставил?
Рахманов уставился на меня, только сейчас осознав, кого похитил и допросил. Слишком рьяно он начал расследовать, и совершил серьёзный проступок, косяк, ведь тот зэк — работает на Баранова. Теперь надо или признаваться, или идти до конца.