На это я и сделал ставку во время своего разговора с правоохранительными органами.
Степанов прислал информацию о том, кого назначили в следственно-оперативную группу. Кое-что он знал о деле, что-то нет, но мне хотелось и самому понять какие-то детали. Степанов всё же не сыщик, мог упустить нюансы.
Мне многое бы рассказал Алексеев, следователь, который этим занимается, он-то сыскарь старой закалки. Я знал его отлично, даже как-то выпивали.
Вот только его никак не обманешь, особенно по телефону. Надо делать сложную схему, чтобы выманить у него данные, но здесь слишком много рисков, а награды никакой. Не хотел тратить кучу ресурсов и времени ради слишком неочевидных зацепок.
Я мог позволить себе только несколько часов на поездку и пару разговоров по телефону. Просто чтобы не упускать возможности что-то выяснить, но не хотелось в этом увязать надолго.
Придётся тянуть оперов, они там сейчас ребята молодые. Больше привыкли полагаться на результаты экспертиз и гаджеты, и работать по старинке, с людьми, как матёрые менты прошлого, уже не умеют.
В их отделе ещё остались опытные, но в следственно-оперативной группе их не было. Значит, поработаем с молодыми.
Но сначала старики. Я начал звонить. Криминалиста у себя не было, поэтому я позвонил судмедэкспертам. Мне нужен Онуфриенко — старый алкаш, его я хорошо помнил. До сих пор приезжает на место преступления в древнем спортивном костюме, как престарелый гопник. Раньше ещё и квасил прямо на рабочем месте, но в последние годы за это стали гонять.
Номер Онуфриенко я добыл быстро, после чего набрал его, слегка изменив тембр голоса.
— Онуфриенко к аппарату, — потребовал я командным тоном.
— Очень внимательно, — отозвался он и закашлялся.
— Смирнов из главка, — представился я, назвав фамилию одного из самых крикливых руководителей. — Что по Игнашевичу? Ночной жмур с огнестрелом в голове.
— И что по нему должно быть? — неуверенно проговорил судмед.
Детали не скажет, слишком вредный у него характер, но можно выманить данные иначе.
— Справка готова? — спросил я.
— Отдал вашим, — он поморщился.
— У меня не было, — сказал я. — Нужно завести её к нам в главк срочно, в течение часа. Такси лучше возьмите.
Конечно, откажет. Но зато конкретно возмутится и легко согласится на компромисс.
— Чего? — тут же возмутился Онуфриенко. — Я вам справки никогда в жизни не возил и возить не буду! И не должен! Опять потеряли, бляха-муха?
— Надо завезти, — настаивал я. — Срочно. Москва уже звонит, телефоны рвёт, кричит, что у вас за девяностые начались.
— Это у вас начались, — буркнул Онуфриенко. — А у меня и не заканчивались! Как вскрывал жмуров, так и вскрываю! Надо справку — забери её сам! У меня ксерокопия там лежит.
— Ладно, отправлю пацана.
И не надо ему её никуда возить, надо, чтобы он её отдал мне без лишних вопросов. Заберу её сам, он уже не удивится.
Посмотрю, что судмед там навскрывал, и есть ли следы какой-то химии или нет. Онуфриенко — эксперт опытный, распознать может. А то у Трофимова раньше был один человек, спец по разным уколам. Вдруг раздобыл ещё одного, чтобы допросить Игнашевича перед смертью.
Сбросив вызов, я тут же позвонил в уголовный розыск. Звонил не начальству, а операм напрямую.
— Смирнов это! — рявкнул я грубым голосом. — Где там ваш Карасиков? К телефону его!
— Сейчас, — отозвался кто-то испуганным голосом. Я услышал шёпот: — Тебя из главка. Ну ты попал, Ванька.
— Карасиков слушает, — произнёс робкий голос, когда взял трубку.
— Так что там у вас по Игнашевичу? — спросил я. — Москва уже проснулась, требует ответа. Что за девяностые у вас в районе начались опять?
— Да ничего конкретного нет, — отозвался невыспавшийся молодой голос.
— Нам эта темнуха в конце лета не нужна!
Похоже, салагу гоняли с самой ночи, потому что дело резонансное, и требуют ответа. Вот и надо наседать, пока он не проснулся и не понял странностей в этом звонке.
Впрочем, полковник Смирнов из главка всегда орёт как резаный, и отец его был такой же. Это знали все менты, и даже мы были в курсе. А ещё он мог позвонить несколько раз, и не только начальству. Потом пальцем у виска покрутят, мол, забыл, что уже звонил.
— Рабочая версия какая? — наседал я.
— Заказуха, — пролепетал опер.
Если давить, как начальник, то у него даже в мыслях не будет сомнений, что говорит с кем-то другим.
Карасиков дал расклад, и на первый взгляд, не было ничего, чего не говорил Степанов. Под конец разговора опер выдал один важный нюанс.
Всё выглядело, как чистая заказуха, киллер даже не пытался как-то замаскировать убийство, он действовал нагло и с намёком. Прям как в 90-е.
Ничего ценного не пропало, никаких зацепок нет… кроме одной, о которой подсказал только опер.
И это навело меня на важные мысли. Так что я суетился не зря.
В доме Игнашевича были камеры наблюдения. Их ставили спецы из «Альянса» ещё в те времена, когда Игнашевич к нам только устроился, а на этом направлении работал я сам.
Взломать систему нахрапом было сложно, мы устраивали ей жёсткие тесты с привлечением хакеров, и постоянно обновляли. Сейчас всё могло поменяться, но взлома не было.
И главное было в другом — одна из камер засекла силуэт убийцы. Размытый, без лица и особых примет. Просто силуэт в тёмной комнате. Надо дать поручение Степанову, чтобы раздобыл мне снимок, если его успели как-то сделать.
А это значит, что стрелял профи, но он не знал расположения камер и где находится сервер. Большинство камер он засёк и обошёл или испортил, но на одну попался и даже не понял этого.
Камера не поможет его вычислить, раз нет примет. Но она говорит мне о том, что убийца не работал в «Альянсе», и его туда отправил не Трофимов. Иначе бы предупредил о камерах.
Да, это не особо важная новость, ведь я знал, что Трофимов действует другими методами и решается на стрельбу в редких случаях.
И всё же, эту зацепку стоит исследовать. Кто-то его прикрывал? Или опасался, что Игнашевич раскроет не только старика, но и кого-то ещё?
Значит, есть и третья сторона. Возможно, те, на кого работает Трофимов, проводят зачистку. Но что об этом думает сам Трофимов, надо узнавать.
После разговора я в очередной раз поменял симку. Их становится всё меньше и меньше. А новые достать непросто, нужно опять выходить на какого-то барыгу. Хотя когда деньги есть, то некоторые вопросы решить проще. Подойду к папе Толика, если что, у него должны быть связи. Если он снова не сел, конечно.
У меня три возможных выхода на Трофимова, и выходить на него надо. Потому что мне до сих пор неизвестно, какую ответку предпринял Трофимов на покушение. А она должна быть, это сто процентов.
Значит, надо подключать своего агента туда. Поэтому качаем Витю, которого я раньше знал под именем Костя.
Витя, как и раньше, вёл себя нагло. Я ему наплёл, что с ним якобы не хотят говорить, но, похоже, это было чистой правдой, я это угадал. Его держали в стороне от серьёзных дел, а подключали ровно настолько, насколько необходимо, для какой-то мелочи.
Нет, дело не в том, что они поняли, на кого он работает. Просто они к нему относятся, как к тому, кого им впихнули сверху. Зато тот, кто впихнул, сразу становится главным подозреваемым.
Пока расчёт прежний: привязать его к себе, выдавая информацию, которую он мог получить только от меня, но сделать так, чтобы он совершил большой косяк, за который придёт расплата от Трофимова. И единственное спасение — слушать Фантома. А дальше будет зависеть от него самого.
А пока он пытался быть полезным как для группы, так и для Трофимова. Он всё заигрывает с Катей, пытаясь что-нибудь выяснить у неё, и всё так же пытался держать меня под контролем.
У меня крутилась одна схема, которую я хотел начать сегодня. Она, конечно, рискованная, но живо привлечёт как его внимание, так и внимание Трофимова.