— А помните, письмо только что приходило…
Я вернулся в машину. Удочку закинул. Письмо, пропажа, работа — общие и сходные термины, которые я и писал, и озвучивал. Этого достаточно, чтобы начать интересоваться, а в нужный момент я подкину ещё зацепок.
Конечно, как только поступит хоть один звонок на студию из полиции или администрации, и журналисты тут же прекратят копать.
И вот для этого мне нужен Степанов, который живо покажет всем, что у них ещё звонилка не выросла. Его я подключу к задаче на следующем этапе и передам ему целиком, кто захочет с ним спорить.
Да и пора уже подключать остальных, потому что масштабы операции растут. Надо бы ещё по примеру всякой мафии найти себе доверенное лицо, у которого есть контакт со всеми, а то я выполняю обе роли, но пока работаем с тем, что есть.
В машине я разложил вещи и взял другой телефон, но этот, на который был звонок, я оставил рядом.
Что я мог сказать о новом знакомом телевизионщике? Голос пробивной, характер серьёзный, говорит нагло, с небольшим наездом, но вряд ли идёт на конфликты, если запахнет жареным. Да и мне не надо было с ним конфликтовать.
Поискал по нему данные в интернете. Максим Андреевич Соболев, шеф-редактор информационной службы местного телевидения. Разве что фото старое, с тех пор он потолстел.
Нашёлся и почтовый ящик, и телефоны, и прочее.
Поработаем. При первой встрече только контакт. Но не зря я притворился студентом из Донецка, двое таких как раз пропали, но не в городе, а в области, хотя и в городе они были. Ещё весной исчезли.
Они не проходили по группе ФСБ, но про них накопал Ильясов. Схожий почерк пропаж: приезжие без родственников, кто-то предложил работу, после этого человек исчез.
Поиски пропавших не приводят ни к чему, поэтому переходим к провокациям.
Ну а кроме того, контакт с телевизионщиком поможет сделать ещё один сюжет. И им, скорее всего, займётся тот Васёк. Тем более, там было несложно.
И всё для того, чтобы Трофимов почувствовал себя, будто его загоняют в угол. Он наверняка вспомнит, что Шустова слили именно через телевизор, а добили репутацию в интернете.
И выводы он сделает. том, кто работает против него.
Вечером я сидел на временной квартире, у окна, рядом с ноутбуком, прикидывал свои зацепки и ближайшие планы.
Работы накопилось. Тут и тайник для Трофимова, который пока не вскрыт, раз маячок не сработал. Ещё Степанов и причина, по которой его хотели убрать, надо это выяснить.
Также были пропавшие люди и Миша, который был кандидатом на что-то, но не поддался. И фирма «Горизонт», которая явно более влиятельна, чем кажется на первый взгляд.
А ещё Витя-Костя и работа с ним. И очень важный момент — нужный мне человек в окружении Трофимова. Надо пробиваться к нему, чтобы знать, что об этом всём думает старик.
Ну и прочее ещё есть, но эти варианты надо прорабатывать серьёзнее. Что-то совместится, что-то придётся откинуть, а что-то делать в приоритете. Записал бы это всё на огромном листе, но я помнил и так.
А пока — звонок Фатину, раз обещал связаться с ним от имени Фантома, он заслужил разговора по душам. Личные встречи я пока отложу, нет необходимости, но, как и раньше, могу говорить по телефону.
Надо доделать инструктаж, чтобы он выполнил для меня ещё одну работу, которую я тоже пропихну через телевизионщика Соболева.
Я заварил кофе, включил на телефоне приложение, меняющее голос, и набрал его номер Фатина. Парень ответил сразу, ведь я его предупреждал, во сколько позвоню.
— Да? — отозвался Фатин. Судя по голосу, он нервничал.
— Место надёжное? — спросил я.
— А? — он будто перепугался, услышав голос. — Ну… да, надёжное! Тут никого нет! — парень выдохнул.
— Отлично.
— Так это вы? — спросил он, явно для того, чтобы удостовериться.
— Именно. Рад, что тогда успел. В той квартире были опасные люди. Особенно — Филиппов, который тебя допрашивал.
— А как вы меня нашли тогда? — в его голосе послышалось любопытство. — Я никому не говорил.
— Не следил, если ты об этом. Смотрел твой канал со старыми фото. И тебе уже говорили, что его стоит восстановить.
— Ну да, — он сглотнул. — Я уже был у второго дома, сделал снимки. Там менты чуть не остановили, — Фатин хохотнул, — думали, что я закладки делаю. Но я снимки показал, они поржали и отпустили.
Задержать бы не задержали, тут караулил Степанов, который бы вмешался. Конечно, не сидел там, но был на вызове.
— Отлично, — сказал я. — Теперь поработаем.
— А что нужно делать? — осторожно спросил Фатин.
— Ничего такого, за что можно стыдиться или чего-то опасаться. Тебе сегодня передал мой человек, что нужно сделать. Восстановить канал и рассказать о доме кому надо. И кое-что ещё. Слушаешь внимательно?
— Да!
— Дело вот в чём. Если пойдёт слух, что тот дом, та аварийная сталинка, о которой говорили, будет снесена через неделю, что предпримут градозащитники?
— Её снесут? — он удивился.
— Нет. Пока думаем. Гипотетически.
Приложение в этот момент заглючило, не передало слово, поэтому я повторил.
— Ну… сначала напишут у себя на канале в «телеге», — начал Фатин, — потом в группе «вконтакте», потом пожалуются губеру, в администрацию, в строительный комитет.
— А журналистам? — уточнил я.
— И им тоже.
— Я пришлю тебе документы, — сказал я. — Дай им ход, но не от своего имени. Инструкции, как скрыться, тоже дам.
— Ладно, — протянул он. — А для чего?
— Про этот дом нужен сюжет.
Это второстепенная активность, с которой справится и сам Фатин. У меня было полно сканированных копий документов от покойных Шустова и Игнашевича. Возьму один, поставлю резолюцию от Шустова, которого все в городе знают, как «того парня с гуманитаркой».
Градозащитники поднимут волну, журналисты снимут сюжет, короткий, с этим домом, тем более тема безопасная — чиновник, от которого все открестились, и чья фамилия на слуху.
А потом городская администрация скажет, что это фейк или что взяла всё на контроль, никакого сноса не будет, слухи не имеют оснований, и уникальное здание будет стоять дальше, пока совсем не рухнет, но к тому времени про него все забудут.
Мне это надо вообще для другого — чтобы Трофимов быстрее принял решение насчёт тайника, а не думал неделю. А в идеале, чтобы подумал, будто кто-то заметает следы таким способом, но это вряд ли, хотя не помешало бы.
Но это мелкая удочка, за которой просто надо следить краем глаза. Ничего сложного и противозаконного здесь нет, просто убедительные слухи, которые потом опровергнут, но сигнал будет понятный.
Я попрощался с Фатиным, спустился во двор, сел в машину и поехал по городу. Раз Степанов вернулся на работу, он может пеленговать вызовы, а попробуй отследить меня, когда я перемещаюсь по разным местам и меняю симки.
Не то, что я его подозреваю. Просто я бы на его месте заинтересовался, кто с ним говорит, и подключил ресурсы. А чем меньше он знает о моей реальной личности, тем лучше. Да и когда принимаешь подобные меры, он уважает тебя больше.
— Почему всё-таки Гойко хотел тебя убить? — спросил я, когда он ответил.
— Доброй ночи, — ехидно протянул он. — Рад слышать, давно не говорили.
— К делу. Времени мало. Не тяни его.
— Заподозрил он что-то, — ответил Степанов, немного подумав.
Пошёл дождь, я включил дворники, и они со скрипом очищали стекло. Степанов сидел на кухне, потому что я слышал, как засвистел чайник на газовой плитке.
— Что именно заподозрил? Просто так не убивают. Тем более чекистов.
— Не знаю, — он помолчал.
— Что ты копал в последнее время, о чём я не знал?
— Много чего. В основном по пропажам этим, но конкретики нет, а ты, я уже понял, не любишь, когда тебе говорят не по существу.