Секретарь побежал дальше, один из детективов собрался было пойти за ним, но машина ППС остановилась рядом с ними, перегородив дорогу.
Менты начали свою работу, и им было приказано докопаться как можно сильнее.
— Так, документики! — потребовал сержант.
С этими псевдодетективами был нюанс: небольшую проверку они примут и не заподозрят ничего. Но если возникнут большие проблемы, то могут сообщить шефу, чтобы вытаскивал.
И Трофимов сразу догадается, что это неспроста. Такие намёки он не пропускал.
Ну а Андрейченко перешёл на ленивый бег.
— Ну пошли, пошли, — потянул он собаку за собой, но та сопротивлялась, что-то увидев. — Привет! — Андрейченко уже звонил кому-то ещё. — Сейчас забегу!
Нет уж, сегодня вряд ли. Он припустил дальше ещё быстрее, а собака смотрела на него, не отрываясь ни на шаг.
Я быстрым шагом следовал за ним, Барон трусил впереди, поджав уши, и иногда поскуливал, потому что он эту суку уже учуял. Он служебный, выдрессированный, не агрессивный, но сегодня ему предстояло другое задание.
Нет, вряд ли он понял, какое именно задание я ему приготовил. Но сделал он именно так, как я думал.
Я дошёл до вишнёвого кроссовера БМВ и отпустил поводок. Барон побежал вперёд, забежав за угол дома, куда скрылся Андрейченко.
Надо досчитать до десяти, чтобы всё сработало как надо.
Но тут дверь БМВ со стороны водителя начала открываться.
— Ты чё у моей машины трёшься?
Какой-то пацан лет двадцати с мажорской причёской кудряшками полез из машины, злобно глядя на меня. Крепкий, широкоплечий, явно качается. От него сильно фонило перегаром.
Конечно, маскировка у меня хорошая, но они приняли меня за кого-то, кто не ответит. И мажорчик решил докопаться.
— Ты чё у моей тачки трёшься! Самый умный?
Кто-то в машине засмеялся, и он, приободрившись этим, пошёл меня пихать.
Некогда мне с ним возиться, убеждать и обучать. Так что я просто ткнул его в кадык пальцами, как учился. Аккуратно, чтобы не покалечить и не убить, но и избавиться от него на несколько минут. Он захрипел и взялся за горло, пуча глаза.
Из машины полез второй, но не такой крепкий. А сидевшие там девушки притихли.
— Уверен? — спросил я.
Этот поумнее, потому что явно решил, что не уверен.
Так что я перешагнул через мажора и пошёл за угол, на ходу набирая второе СМС ментам, чтобы не отвлекались на прочее. А то ещё мажорчик им нажалуется.
— Лара, ты чего? — услышал я голос Андрейченко и побежал.
Барон добрался до них как раз в тот момент, когда Андрейченко остановился у подъезда, разыскивая таблетку от магнитного замка. А теперь ему было не до этого.
Потому что его собака стояла на месте, а Барон оседлал её сверху и без лишних смущений делал своё дело. Андрейченко мешать доберману не решился.
— Бенедикт, — проговорил я, меняя тембр голоса. — Нельзя так делать, нельзя.
Даже воспитанный пёс против инстинктов идёт с трудом. А я особо и не старался его переубедить, и кличку называл другую.
— Так получилось, — я развёл руками.
Андрейченко тяжело вздохнул.
Но первый контакт завязан, и Барон не сплоховал.
А мне пора переходить к следующему этапу, пока никто не мешает.
Глава 16
Когда-то давно, ещё задолго до того, как я, молодой, но подающий надежды, пришёл в КГБ, я посмотрел «Семнадцать мгновений весны». Хотя, конечно, не один раз смотрел. Да и тогда его все смотрели. Это сейчас выходит огромная куча фильмов, сериалов и книг, и уже не так-то просто найти того, кто видел всё то же самое, что и ты. Тогда с этим было проще.
И помню, как меня удивляла одна сцена, в которую я упорно не верил, хотя сам фильм очень нравился. Ведь тогда не увидел саму суть, её я понял намного позже.
В молодости я никак не мог понять, как же профессор Плейшнер, умный, взрослый и на самом деле храбрый человек, побывавший в концлагере, не распознал обман и клюнул на удочку немцев. Прямо с порога клюнул и вошёл в ловушку. Да и потом были звоночки, что его обрабатывают, причём очень грубо.
Мне, дилетанту на тот момент, казалось, что немцы, ждавшие на конспиративной квартире провалившегося советского агента, сами не отличались большим опытом и были очень удивлены, что хоть кто-то к ним пришёл. Они же его не ждали.
А тут в дверь позвонил «опьяневший от воздуха свободы» Плейшнер и попался им, после чего события приняли трагический оборот.
Но на то я был и дилетантом, когда рассуждал о вещах, о которых не имел ни малейшего понятия. Фишку я понял не сразу.
Уже потом, в дальнейшем, набравшись опыта, я иногда пересматривал фильм, хотя много времени на это, конечно, уже не было. И отметил, что на самом деле немцы действовали достаточно грамотно.
Да, они не ждали, что придёт кто-то, и растерялись. Но они добились главной цели — объект им поверил. Профессор Плейшнер решил, что они на его стороне.
И для этого немцы использовали целое искусство недомолвок и намёков, которое я к тому времени изучал вполне серьёзно и основательно. Смысл его в том, чтобы человек сам достроил в голове нужную цепочку и убедил себя в том, что нужно. Главное — сделать вид, что ты знаешь намного больше обо всём и очень хочешь помочь.
Фантазия человека — вещь очень сильная, но не всегда работает на благо её обладателя. И немцы из фильма этого понимали. Теперь понимаю и я…
Когда Барон закончил своё дело, я с робким видом потянул его за поводок.
— Бенедикт, Бенедикт, иди сюда. Хватит!
— Вам бы лучше следить за своим псом, — проворчал Андрейченко.
Сам он не отличался воинственным характером, да и вид крепкого, сытого и большого добермана кого угодно поставит на место. Вот помощник Трофимова и не вредничал.
— Так получилось, — я развёл руками с виноватым видом. — Вообще, он очень дружелюбный, просто тут так вышло.
Андрейченко с недовольным видом достал зелёную таблетку-магнит и приложил к домофону, тот запиликал в ответ, открывая дверь. Я расположился так, чтобы камера, установленная прямо в замке, не снимала моего лица, и придвинулся ближе.
— Слушайте, — я придержал дверь, которую он уже начал открывать. — Я бы хотел кое-что вам сказать, чтобы загладить вину…
Он не боевик, подготовки нет, и вообще, вот для таких случаев нужны были те люди в «Гранте», чтобы вовремя вмешаться или хотя бы доложить. Но им пока было некогда, и я беспрепятственно вошёл в подъезд следом за Андрейченко.
И пока собаки снова обнюхивались, я взял его под локоть и отвёл в сторону, чтобы не засняла другая камера.
— У твоего шефа проблемы, — сказал я, меняя тембр и интонацию голоса, чтобы звучало грубее.
Андрейченко посмотрел на меня и сразу потянулся за телефоном. Ну а я забрал его. Просто протянул руку и взял, и он даже не потянул свою приблуду назад, настолько обомлел.
Придя в себя, он полез за баллончиком перцовки, лежащим в кармане спортивной куртки. Я забрал и его.
Андрейченко замер, как ботаник в школе перед хулиганом, и даже не пытался оказать сопротивления. Он вообще не был готов к такой реакции. Ещё днём он был помощником опасного человека, но сейчас он один, и никто ему не поможет.
И даже собака его не спасёт. Она вообще даже не поняла, что происходит, ведь я действовал спокойно, не показывая агрессию.
Но всё же животное заподозрило что-то, почувствовав страх хозяина. Золотистый ретривер прижал уши.
Перцовку я медленно положил к себе в карман, телефон держал в руках.
— У твоего шефа проблемы, — повторил я спокойным голосом. — Просто послушай. Против Трофимова готовят новую операцию.
— Ты кто такой? — Андрейченко прищурился и икнул.
Теперь наступал самый важный этап, к которому я готовился заранее.
Здесь много вариантов. Самый очевидный вариант, это тот, на который пошёл бы какой-нибудь оперативник МВД, или шпион, или убийца вроде Гойко.