— Вы с ним сами говорили? — спросил я.
— Ну да. Но я не говорил, что нашёл загран. Хотя надо было, — майор усмехнулся. — Он говорил, что в Таиланд хочет съездить, а как он без заграна уедет. Но я пробил в банке — и правда билеты купил. Вернуть, что ли? А то тормознут на посадке.
— Тогда они будут знать, что найдена улика, — я потёр виски. — Вдруг, они его слушают. Одно дело — разговор, мы же их ищем. Другое — найденная улика.
— Вот говорю же, голова свежая, — Степанов кивнул. — Пока молчим, наблюдаем.
Что-то не увязывается, не хватает чего. Несколько человек пропало, но кто-то находился, потом кто-то пропадал бесследно. Нашли загранпаспорт, но сам человек живой, даже говорит по видеосвязи.
Но в наше технологически продвинутое время нельзя верить даже этому. Сам же не так давно подделывал видеозвонок.
Да и для чего собирали столько данных?
Что-то вертелось на уме, но ещё не хватало данных для вывода.
Пора идти ва-банк.
Вечером следующего дня я ждал в подъезде любовницы Андрейченко, секретаря Трофимова. В этот раз следить за ним было не надо, я знал его пункт назначения, так что сразу ждал на точке. Снова облачился в маскировку с бородкой и всем остальным, чтобы он меня сразу узнал.
Андрейченко был пунктуальным, хоть часы сверяй. Увидев меня, он тут же потускнел, но подошёл, с опаской поглядев на камеру в подъезде. Его собака шла следом, но друга для неё я сегодня не привёл.
Пора выманивать, что ему известно.
— Рассказывай, — сказал я. — Ты на связь не вышел.
— Да неудобно было. Но, короче, шеф меня сегодня удивил, — он ухмыльнулся. — Очень удивил.
— Почему?
— Он сегодня сам говорил по телефону, прикинь!
— Без тебя?
— Ну да. Сам решил говорить. Понял, что зря параноит!
Ему весело, но он не понял, что Трофимов перестал ему доверять. Но с моей стороны прокола не было. Или Андрейченко на чём-то попался, или Трофимов чует, что вокруг него затягивается узел, и он перешёл в режим загнанного зверя, перестав верить окружающим.
Но кое-что важное старик не учёл.
— Значит, он звонил кому-то сам, — сказал я.
— Теперь говорит со всеми сам, да.
Андрейченко снова засмеялся.
— А давай мы с тобой позвоним, — я внимательно посмотрел на него.
— Куда это мы позвоним? — удивился он.
— Сначала позвоним Тихомирову. Потом в ФСБ. Потом остальным. Будто это звонит Трофимов. Они же знают твой голос и его манеру говорить через тебя.
— Слушай, мы так не договаривались, — тут же напрягся он.
— Ты же понимаешь, что если он звонит сам, то для тебя это значит смертный приговор, — сказал я. — Как для Шустова и Игнашевича, и прочих.
Секретарь Трофимова опешил.
— Но я же ничего не сделал.
— Ты много слышал, поэтому для него угроза. Так что если хочешь выпутаться — давай работать. Я говорю, а ты передаёшь всё своим голосом.
Тот тяжело сглотнул, а после полез за телефоном. Теперь ему деться совсем некуда.
Глава 20
— Точно звонить? — на всякий случай спросил Андрейченко, неуверенно держа телефон в руках.
— Точно, точно. Хотя дай-ка сюда эту приблуду.
Я взял его айфон с чехлом и присобачил сзади плоский китайский умный диктофон размером с кредитную карточку.
У этого диктофона был направленный микрофон и режим, позволяющий записывать телефонные звонки, не подключаясь к самому телефону. Главное, чтобы он был прижат вплотную к устройству.
Диктофон легко приклеился — в айфоновском чехле есть магнитное кольцо для беспроводной зарядки.
— Для чего это? — Андрейченко нахмурился.
— Надо так. Ты ещё не понял, что влип?
— Это из-за вас, — недовольно пробурчал он.
— Нет, ты уже был обречён. С самого первого дня, как Трофимов вручил тебе телефон и велел говорить. Так или иначе, от тебя бы избавились рано или поздно. Сам этого не понял.
— И чё делать?
— Звонить!
Он нажал большим пальцем на контакт, но я успел заметить, что это был запароленный мессенджер. Обычной связи не доверяют, а такая всегда под рукой, лишь бы Wi-Fi был поблизости.
Мы перешли на другое место, где можно было говорить. Так как находились в новостройке, здесь был лифт и отдельная лестница с чёрным выходом из подъезда. А на каждом этаже был выход на общий балкон, где обычно курили или лежал хлам, вроде санок, ненужных летом.
Можно было стоять на самой лестнице, но там будет эхо от разговора, а здесь спокойнее, и хвост, приставленный за Андрейченко, это место снизу не видит. И камер здесь нет.
Тут мы и будем говорить. Я буду слушать разговор и отвечать, а Андрейченко будет передавать всё.
В трубке раздался один гудок, затем второй и третий. Мы звонили Тихомирову, главе фирмы «Иглис», которая разрабатывала проект «Щит».
До сих пор Тихомиров не мелькал в моём поле зрения, но редкие слабые намёки говорили о том, что он причастен к схемам Трофимова. И всё же, это не главный заводила.
Наконец, в трубке раздался глухой сонный голос:
— Слушаю.
— Бабу себе завёл? — тихо спросил я и кивнул Андрейченко. — Поэтому трубку так долго не брал.
Такие шутки в духе Трофимова, так что собеседник не удивится.
— У вас новая женщина? — спросил Андрейченко. — Поэтому так долго не брали трубку?
— Опять твои шуточки, — Тихомиров, судя по скрипу, встал с кровати и начал одеваться. — В гостинице я, в Москве. После перелёта лёг отдохнуть. А ты чего трубку не берёшь? Я тебе целый день сегодня звонил.
— А с каких пор ты заделался моим начальником? — спросил я.
Андрейченко передал:
— Мы не очень понимаем, на каком основании вы что-то от нас требуете? В данных обстоятельствах у вас вообще нет возможности что-то требовать.
А болтливый секретарь у Трофимова, говорит много, при этом сглаживает все общие углы. Андрейченко привык к манере шефа и сразу понимал, как сделать правильно. Поэтому до сих пор держится, Трофимов отлично понимает, что другого такого обучит не скоро.
— Проблемы у тебя, друг, — Тихомиров понизил голос. — Твои бывшие коллеги лезут и лезут. Зацепляют всё, что попадается. Работать в таких условиях невозможно.
— Лезут из-за тебя, — ответил я, и Андрейченко всё это вежливо передавал по трубке. — Из-за этих твоих фитнес-клубов. Они уже сличали телефоны пропавших, данные сверяют, звонят им. Скоро поймут, в чём соль…
Я сам этого не знал. Но если выставлять себя знающим, то Тихомиров сам что-нибудь выдаст, даже не подозревая об этом.
— Ничего они там не поймут, — грубо сказал собеседник. — А что до слежки, так все бумаги подписаны, не подкопаешься. Народ сам закорючки ставит, что претензий нет.
— Да срали они на твою бумагу, жопы ей только вытирать…
Я даже пожалел, что Тихомиров этого не слышит. Но Андрейченко перешёл в режим секретаря, автоматически переводя всё это на вежливый язык:
— Мы полагаем, что от подписанных документов большого эффекта не будет.
Впрочем, я говорил грубо, и ему это было привычно, раз так шпарит. Да и собеседники понимали, что именно было сказано.
— Твою активность надо сворачивать, — закончил я.
— Невозможно, — отрезал Тихомиров. — И ты сам это прекрасно знаешь. От нас требуют испытаний. Должно быть полное правдоподобие для нашего проекта!
Вот это уже ближе к теме. Я навострил уши.
— Вы же говорили умными словечками, — сказал я, — что у вас в вашем проекте «Фантом» всё уже отрепетировано.
— Так ты же сам это всё предложил! — вспылил он. — Чтобы человеческий фактор сработал, надо обучить модели на новом датасете! Чтобы твои костоломы этим занялись, чтобы был полный спектр данных!
На чём именно обучить? На людях? Для чего? Но тут Тихомиров ответил сам.
— Когда запустится «Щит», второго шанса не будет. Все ключевые лица проекта должны быть внесены в базу данных сразу, чтобы в нужный момент транслировать правильное решение! — Тихомиров уже обозлился. — А у нас новая модель в режиме отладки! У нас не было времени её протестировать, мы сразу залили её на прод и начали прогоны! Ты же торопил, мы не успевали! А теперь на попятную полез опять⁈ Старый чекист называется, а у самого семь пятниц на неделе.