Я же работал дальше — переходные структуры после КГБ, затем ФСК, а после — ФСБ. Проработал почти тридцать лет, пока не вышел в отставку по выслуге.
Тогда Трофимов пригласил меня к себе, а Петрович уже работал там его замом.
Трофимов в этом деле собаку съел. Ещё в девяностых он открыл охранную фирму, охранял банкиров, всяких коммерсантов, банки и торговые центры.
Со временем он начал заниматься крупными проектами в области информационной безопасности. Пусть Трофимов и не разбирался в современных технологиях так хорошо, как молодые, но он отлично разбирался в людях.
А когда создавали проект «Щит», то обратились к нему. Для этого проекта искали самых надёжных людей со стороны. Обязательно были нужны частники, иначе прикрытие могло не сработать.
Этим хотели отвлечь внимание зарубежных разведок, которое неизбежно бы появилось, если бы этим занимались госструктуры, особенно на раннем этапе. Вот и обратились к нам.
Это серьёзное дело государственной важности, в которое нас посвятили только благодаря нашему огромному опыту и безупречной репутации.
А Трофимов всех предал.
— Да разговор к тебе есть серьёзный, — сказал он, потерев виски платком.
Он бы не приехал один, кто его прикрывает?
В окно кофейни видно, что пацан-кассир в переднике и кепке залипал в телефон, потому что у него нет посетителей. Он за нами не следит.
Дальше по улице двое гастарбайтеров в ярких оранжевых жилетах подметали тротуар. Один лениво водил метлой по плитке, второй копался в урне, по одной скидывая банки в мешок. Зачем, ведь можно наклонить урну и высыпать всё разом?
Кто ещё? Водитель-охранник стоял в стороне, посматривал на нас. У него в ухе торчал звуковой провод, скрученный, как у старых телефонных трубок.
Кто-то из них сегодня меня ликвидирует. Ждут решения босса.
А он же старый чекист, привык к личным встречам. А заодно хочет выяснить, что знаю я. Хочет сам оценить угрозу, иначе бы просто грохнул меня сразу, без разговора. Пока же говорит, будто это случайная встреча на улице, и он не в курсе, что я накопал против него.
Но это всё значит, что у Трофимова есть сообщник в Конторе, он и передал ему всё. Кто-то в руководстве Скуратова, или среди подчинённых? Или сам Володя меня сдал? Я же учил его всему столько лет, не мог он предать.
Не верю. Но я и не верил, что Трофимов мог быть предателем.
— Ну и что у тебя стряслось? — спросил он уже более строгим голосом. — Мы же договорились, что ты сначала едешь в отпуск, а потом принимаешь дела Петровича, Царствие ему небесное и вечная память. Хороший мужик был. Хорошо пожил.
— Зачем всё это? — произнёс я напрямую. — Давай без этой клоунады, мы слишком давно друг друга знаем.
— Ты о чём? — Трофимов сделал вид, что удивлён. — Выпил с утра? Ты…
— Платок, — я посмотрел на его руки. — Когда ты вытер им виски, это был сигнал наружке, чтобы все подготовились. Мне Петрович объяснял эту систему знаков, когда ты уже ушёл из Конторы. Даёшь этим платком сигнал, чтобы подготовились. А когда сожмёшь его в кулаке — это приказ вмешаться.
От этой системы отказались ещё в семидесятые, но старые чекисты, вроде Трофимова и Петровича её знали. Петрович обучил меня ей на всякий случай, а Трофимов пользовался до сих пор.
Он выпрямился, лицо стало каменным, а платок убрал в карман.
— Давай к делу уже, — сказал я. — Я знаю, ты знаешь. Поэтому ты и приехал. Тебе сообщили.
Мы посмотрели друг другу в глаза. И правда, к чему всё это? Хотя он может просто тянуть время, чтобы его команда подготовилась получше. Вряд ли у него есть профи, наверняка взял тех, кто под рукой, чтобы решить проблему быстрее. И времени на подготовку, чтобы устранить тихо, как Петровича и остальных, у них не было.
— Слушай, Толя, — произнёс Трофимов. — Давай с тобой договоримся. Мы же с тобой старые чекисты, найдём общий язык.
Решил зайти с этой стороны. Тянет время, готовится, всё пошло не по его сценарию. Но он всё равно прикажет от меня избавиться, у меня даже оружия с собой нет, чтобы отбиться, мне его вообще не полагалось.
Так что моя задача — оставить как можно больше зацепок.
— Я понять не могу, — сказал я, — ты что, так деньги полюбил? У тебя их больше, чем ты успеешь потратить, тебе уже под восемьдесят. Для чего это тебе, Сергеич? Угрожают? Обманули? Я тридцать лет служил стране, ты тоже. И всё впустую?
— Какой стране? — жёстко спросил Трофимов. — Моей страны нет уже почти тридцать пять лет, — отрезал он. — Той стране я служил, не этой.