Я вижу, как на парковку заворачивает такси, где сидят трое девушек. Оно тормозит, девушки открывают кошельки, доставая деньги, а мои мысли начинают щелкать быстрее. На карточке триста рублей, до моего дома будет рублей сто пятьдесят…
— Алина…
— Эрик, я замерзла, — произношу я, собрав волю в кулак и поворачиваясь к этим двоим. Он смотрит на меня, нахмурившись, и я еще раз отмечаю, насколько же я, черт, влюбилась в эти глаза. Сейчас они серые, как зимнее небо, — спасибо большое за компанию. Алина, не беспокойся, мы просто знакомые. Не буду вас отвлекать, вам предстоит серьезный разговор. С Наступающим вас, — я улыбаюсь через силу, и, не дожидаясь реакции на свои слова, бегу в сторону такси.
— Лена, стоп!
— Эрик, нет! — я слышу странный шорох, и оборачиваюсь на секунду. Алина начинает рыдать, и цепляется за куртку мужчины, как обезьянка, повиснув на нем, — ты никуда не пойдешь! Иначе я сяду тут и буду мерзнуть, пока ты не вернешься! Прямо на землю! Я виновата, прости меня!!!
— Алина, ты долбанутая, бля?
Я часто моргаю, потому что снег летит в лицо, и я ничерта не вижу. А по замерзшим щекам бегут горячие капельки слез.
Открываю дверь такси и запрыгиваю в него.
— Девушка, вам куда? — интересуется таксист.
— Улица Лесная. Дом тридцать два. Побыстрее, пожалуйста, — выдавливаю я и отворачиваюсь к окну. Таксист трогается с места. Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу, закрываю глаза, и пытаюсь унять рвущееся сердце.
«Я все сделала правильно» — повторяю я, как мантру, — «им нужно обсудить все. И если Эрик ее простит, значит, так тому и быть. Не бывает так, чтобы хорошие отношения рушились так просто из-за какой-то ерунды. А если они были плохие, то мы еще встретимся… наверное. Если, конечно, наше глупое знакомство и эти несколько часов стоят того…»
Таксист, извинившись, просит заехать на заправку, и я просто тупо киваю. Мне не к кому спешить домой. Хоть на две заправки и за сигаретами.
Когда мы, наконец, подъезжаем к дому, я расплачиваюсь с водителем, открываю дверь, и выхожу наружу, наступая кроссовком в сугроб. Поднимаю глаза, слушая, как машина резко стартует с места, смотрю в темное небо… черт, а есть смысл просить о чуде? Зачем? Пусть все будет, как должно быть.
Но где-то далеко-далеко в мыслях проскальзывает жалобное «блин, ну хоть разок! Ну чуда мне! Да под Новый год! Хочу любить и быть любимой!».
И, вздохнув, захожу в подъезд.
Эпизод 18. Лена
Открываю дверь в свою квартиру и сразу вижу, как в коридоре горит свет. Нервно выдыхаю, заметив сброшенные наспех ботинки, отпечатки грязи на полу, лужи, и понимаю, что Антон, мать его ети, дома.
Оооооох, этого мне еще не хватало. А где его куртка? Так бежал от наказания, что забыл куртку в офисе?
Осторожно переступаю порог и чувствую запах курева. Скотина! Еще и дымит в квартире.
Снимаю кроссовки, вляпываюсь носком в лужу, тихо ругаюсь, и иду на кухню.
Антон сидит за столом с дымящейся сигаретой и хмуро поднимает на меня взгляд. Сбрасывает пепел в кружку, и кривит губы.
Я подпираю плечом дверной проем, и, сложив руки на груди, смело встречаю его взгляд.
— Что, уже дома? — ехидно произношу я. Антон для меня с этого дня стал воплощением всего самого раздражающего. Удивительно, как можно быстро поменять отношение к человеку. Бесит все. Его манера сидеть, как он держит сигарету подушечками пальцев, с каким лицом затягивается, будто он сраный крестный отец, глава сицилийской мафии и вообще самый крутой на свете мужик.
И сбрасывает пепел в мою любимую кружку из которой я пью чай. Хочется заорать, подскочить и разбить ее об голову муженьку, но я держусь. Из последних сил, наверное.
— Дома, Лена. Кто у нас был? Воняет мужиком.
«Да, до этого мужиком в доме и не пахло» — усмехаюсь мысленно я.
— Курьер, Антон. Привез пирожные на нашу годовщину. За которые я не могла расплатиться.
— Так пирожные на тумбочке стоят. Как расплатилась-то? — неприятно усмехается Антон, чем выводит меня из себя окончательно своими тупыми намеками.
Я резко разворачиваюсь, иду в коридор, забираю с тумбочки коробку, и возвращаюсь обратно, раскрывая ее. Антон удивленно смотрит на мое перекошенное лицо, а я делаю то, о чем мечтала — впечатываю пирожные в его наглую рожу. От души. Крем разлетается во все стороны, муж взмахивает руками, коробка с остатками сладостей падает ему на колени.