Пустошь рисовала перед ним те картины, которые он хотел увидеть больше всего, среди всего этого пустынного однообразия под палящими лучами солнца. В душном воздухе, Курьер видел совсем недалеко искривленные стволы мертвых деревьев, с накинутой на ветви тканью, что трепыхалась на ветру, обещая спасительную тень, но они рассыпались и таяли в полуденном мареве при малейшей попытке вглядеться, шагнуть ближе и дотянуться до них.
Песок хрустел на зубах, губы трескались и казалось, крошились, слой за слоем оседая осточертевшими песчинками. Казалось, будто он растворялся в этих ветрах, становясь частью гиблого пейзажа. А ведь этот пейзаж, вся эта пустошь и песок - ни что иное, как многие тысячи и миллионы людей растворившихся вот так же - ушедших в никуда.
Показавшуюся на повороте автозаправку, в том месте, где хребты гор подступали ближе к шоссе, Курьер едва было не принял за очередной мираж. Он шагал всё ближе и ближе, но мираж не рассеивался. Парень продолжал идти, пока не убедился, что это не иллюзия, они действительно дошли до первого отмеченного укрытия.
Спутница, следовала за ним, еле слышными легкими шажками, едва переставляя ноги.
- Не вздумай грохнуться в обморок, - едва слышно пробубнил Курьер, когда девушка приблизилась достаточно близко - смотри, здесь мы переждем жару и подкрепимся, но одной рукой я не дотащу тебя.
- И не надо - упрямо, но едва ворочая языком, заявила Кристина - Я пойду сама.
Автозаправка впечатляла. Это была не та жалкая норка, где укрывался Ринго в Гудспрингсе, здесь виднелось несколько занесенных песком колонок. А в одном здании угадывались помещения сервисного обслуживания, зона отдыха и магазинчик. Вход был только один, как раз со стороны магазинчика, который по виду занималась основную часть здания, туда они и направились. Похоже, какое-то время назад, это здание пытались привести в порядок, а может как раз этой цели и добились. Разваливающееся строение довоенной эпохи облицовывали ржавые металлические листы, единственное окно было забрано решеткой и закрывалось самодельной ставней изнутри, правда, сейчас оно было открыто. А вот дверь закрытой. Выглядела она вполне крепкой и надежной.
И тут, глухая тревога шевельнулась внутри. Здание выглядело прямо таки лакомым кусочком для сброда с пустошей. Оставалось лишь надеяться, что это все дело рук бойцов из НКР, чьи патрули, как говаривал Хейес, сюда часто наведываются.
На всякий случай, Курьер приготовил к стрельбе девятимиллиметровый и первый, с максимально возможной осторожностью вошел в здание.
Блаженная тень приняла путников в свои объятия, когда они переступили порог. Внутри, их встретили песчаные наносы, осыпь слева у окна вздулась большим бугром, почти до самых решеток. Металлические стеллажи были сдвинуты к стенам, видимо в качестве дополнительных укреплений, а в центре помещения располагался большой очаг от костра.
- Отлично... здесь и перекантуемся какое-то время - объявил Курьер скидывая рюкзак и усаживаясь прямо на пол, предварительно заперев дверь.
Поднятые песчинки, кружась в воздухе и переливались на свету, чьи лучи проникали в здание через многочисленные дыры на гнилом потолке.
До чего же приятно было, после столь изнуряющего перехода дать отдых утомленным ногам и хоть на какое-то время укрыться от проклятущей жары и осточертевшей пыли. Кажется, он начинал понимать смысл фразы «Походишь патрулем по Мохаве - поневоле затоскуешь по ядерной зиме»... кстати о патруле, чуть позже, надо будет осмотреться в окрестностях, чтобы окончательно убедиться, что здесь действительно безопасно. Хватит с него, пожалуй, внезапных сюрпризов.
Девушка уселась напротив, а парень, переложив рюкзак к себе на колени, расстегнул и вытащил армейскую флягу с водой, которую опрометчиво подкинул девушке.
- Держи, только всё не выпивай, это нам на двоих. Надо растянуть на сегодня и завтра, а там, глядишь и до аванпоста доберемся.
Девушка взяла флягу обеими руками, как ребенок и... залпом выпила чуть больше половины, не считая нескольких драгоценных капель воды, которые стекли к горлу и исчезали ниже, где-то у груди.
- Ну ты!... - начал было Курьер, приняв флягу обратно и возмущенно взмахнув рукой, однако прикрыв глаза, смог сдержать порыв эмоций и сделал несколько экономичных глотков, стараясь не проронить ни единой лишней капли.
Девчонка и так натерпелась, пусть хоть немного порадуется жизни, дуреха.