- Н-на!!! - раздался исступлённый женский возглас, полный ярости. Животное дернулось и взвизгнуло совсем по собачьи, еще раз дернулось, забилось, после чего, парень ощутил, что напор койота резко ослаб. Сбросив с себя тело, он перекатился в сторону, а поднявшись на ноги, увидел Кристину что стоя на коленях перед телом животного, обеими руками держалась за рукоять армейского ножа, который снова и снова погружала в тело.
- На! - снова прокричала она, когда вошел в спину уже мертвого койота со звуком, с которым протыкают перезревший фрукт - На!... - нож снова вошёл в остывающее тело по рукоятку - На! на! на! - крики, полные ярости и отчаяния, затяжным эхом разносились по округе, в то время, как воздух с шумом заполнял её легкие и с хрипом срывался с уст.
Подходить к девушке в таком состоянии было опасно.
- Спокойно, спокойно, успокойся Кристина! - успокаивающе взмахнул руками Рэй - Всё, всё уже, тварь сдохла!
Девушка в очередной раз вонзила нож в брюхо твари, а затем резко подняла взгляд полыхающий бешенством на своего спутника. И ей богу, в этот момент, курьер увидел перед собой кого угодно, но только не ту наивную красавицу, которая на свой страх и риск однажды отправилась в Мохаве и хлебнула горя. Нет, это это был настоящий дьявол во плоти, с перекошенным гневом, перемазанным кровью и перепачканным песком лицом. Эта кровь была и на руках, и на одежде, и в волосах. Она пропитала её губы и просочилась в рот. А воздух всё так же, с безумным хрипом срывался сквозь сцепленные зубы, вместе с рваными обрывками слюны, на шее от напряжения вздулась жила.
Было бы ложью сказать, что это не жуткое зрелище.
Когда человек, под давлением обстоятельств переступает за внутренние барьеры, это всегда... скажем так, впечатляет.
Пока девушка остывала, парень подобрал свой пистолет, а затем пустил свою рубашку на перевязочный материал, коим, как смог, перевязал укусы. Судя по тому, что из себя представляла левая ладонь - пробитая насквозь ножом и прокушенная койотом, действенной она окажется еще не скоро. Еще пару таких приключений и можно будет вовсе с конечностью попрощаться. Ладно, хрен с ней. Главное, правая всё еще в относительном порядке, а там - стерпится, слюбится, как говорится.
В путь они двинулись молча, теперь уже без излишней спешки перебирая ногами. Разве что, поторапливались, чтобы не дать себя поиметь тем психам с невадского патруля или еще какой нечисти.
Несколько раз, парень косил на свою спутницу взглядом. Осторожно так, исподлобья, пытаясь прощупать её внутреннее состояние и понять насколько оно далеко от истеричного. Та делала вид, что не замечает его взглядов, а может и правда не замечала.
Сказать, что у него были к ней вопросы - значит ничего не сказать, но заговорить он решил лишь тогда, когда на очередной взгляд своего спутника, она ответила своим. Её взгляд был прямым. Ни страха в нем уже не плескалось, ни смущения, лишь холодный вопрос: «что?».
- Откуда у тебя этот нож?
К слову тот нож, она оставила у себя. А он не стал с этим спорить. Все таки, скоро они разойдутся по разным дорогам, а там, как знать, глядишь, он ей больше пригодится.
- Стащила его у рядового Хэрнандеса, когда мы прощались.
Парень непонимающе вскинул бровью: в смысле стащила?
Та вздохнула в ответ.
- Когда я обняла его и шепнула несколько ласковых словечек. Мужчины...
Что ж, это многое объясняло. Курьер кивнул, а затем усмехнулся:
- Не удивлюсь, если этот опытный рыбак уже хватился своей потери и вспоминает «парой ласковых» те слова, что та красавица шепнула ему на прощанье...
Девушка улыбнулась, затем засмеялась, а после, уже не могла сдерживаться и звучно расхохоталась. И вот они уже оба хохоча и подначивая рядового лишившегося казенного имущества двигались к своей цели.
С каждым часом, они подступали все ближе и ближе, а статуи все больше и больше вырастали в размерах. Окутываемые всполохами рассветного солнца эти два стальных товарища приобретали какую-то особую эпичность. Впечатляющее зрелище, даже на приличном расстоянии.
Подступающее к полудню солнце, нагрело воздух до заметного марева, когда они добрались до финишной прямой своего путешествия: шоссе повторяя форму гористого холма, изгибалось вверх, туда, где на самой вершине вздымалась та самая, огромная статуя двух рейнджеров пожимающих друг другу руки. Отсюда уже представлялось возможным определить, что высотой она была примерно как те американские горки в Примме. Ну, может чуть меньше.