Мелодия из слов и звука струн были не навязчивы, но все слушали, стараясь, если не запомнить, то хотя бы не пропустить следующей ноты. Случайные мысли об удачных сделках почему–то стали казаться мелочными. Ненависть и злость ощущались как что–то не просто отвратительное, а чужеродно–отвратительное. Хотелось сделать так, чтобы правило бизнеса — не съешь ты, съедят тебя, да и сам этот бизнес, остался здесь и никогда не достиг тех далей. Жёсткая неумолимость стирает цивилизации, но вы, живущие когда–то далеко–далеко от нас, знайте: мы живём…. Мы делаем…. Мы мечтаем…. Мы идём. Помните нас.
Звук движения поезда складывался с мелодией песни и, казалось, что он движется не по давно проложенной, хорошо объезженной железной дороге, а по чистой, совершенно нехоженой, которая существует в мечтах. Он тоже стремится, спешит в то самое далёко.
Песня закончилась как–то неуловимо, отзвучали заключительные аккорды гитары, и в вагоне установилась тишина, которую никто не хотел нарушать. Никто не спешил отказываться от ощущения чего–то хорошего и незамутнённого. И, всё–таки нужно идти вперёд, остаётся только их помнить и постараться достичь горизонта.
Пожилой мужчина, сидящий рядом с мальчиком, осторожно, негромко попросил перевести слова прозвучавшей песни.
— Перевести? Это несложно. С русского на японский перевести несложно, наоборот, посложнее. — Ответил мальчик и поинтересовался он. — Может вам записать?
— Если вас не затруднит. — Сделав заметный поклон, ответил мужчина.
— Ничуть…. — Мальчик на секунду замялся. — Почти…. у меня ни ручки, ни бумаги.
Гелевая ручка и толстая чистая тетрадь нашлись сразу же. Мальчик быстро записал слова песни, а на другой странице ноты музыки для неё. Прочитав, мужчина удивился тому, насколько ощущения, возникшие от исполнения песни, совпадают с текстом.
— Мне приходилось слышать несколько песен на русском. Но, это явно из новых.
— Не совсем. Этой песне и музыке уже больше двадцати лет.
— Но почему её нигде не слышно? — Выразил своё удивление сосед справа.
Мальчик вздохнул как взрослый, который должен объяснить ребенку, откуда в кране берётся вода.
— Не знаю. — Просто ответил он. — Впрочем, если вы так заинтересовались, то разберитесь в этом сами.
— Хм? А кого вы можете порекомендовать?
— Нуууу… Группу «Машина времени». В каком–то смысле они зубры российской эстрады. Из исполнителей, пожалуй, Викторию Цыганову. Ещё барды: Олег Митяев, Олег Медведев, Борис Гребенщиков. И, конечно, Бард и Поэт всех времён и народов — Владимир Семёнович Высотский.
— Никогда таких имён слышать не приходилось.
— Конечно, нет. — Мальчик усмехнулся. — Что вообще слышали кроме штатовских эстрадников? Хотя, должен признать, что ваши песни производят хорошее впечатление.
Все, кто был рядом, а так же и те, кто непроизвольно был участником разговора, оживились.
— Даже для тех, кто не знает перевода.
— Но разве в Росси исполняют песни на японском языке? — Удивилась женщина.
— Нет. В России присутствует предвзятое мнение о вашей культуре и менталитете. Хотя, вероятно, в вашей стране, что–то подобное как раз о России.
В этот момент уже повеселевший русский турист опять взялся за гитару и стал что–то напевать. Ритм мелодии получался задорным и чуть–чуть тревожным. Хорошо рифмованные строчки легко ложились на музыку одна за другой, создавая интересный узор песни.
Мальчик сделал синхронный перевод. И все, кто его услышал, уже по–другому смотрели на вагон и тех, кто ехал в нём. Текст песни опять был слишком необычен. Сравнение поезда и жизни, отношение к жизни как к поезду, и неожиданное завершение; двое спорщиков остались где–то там, занявшись своими делами, а поезд ушёл вперёд, за горизонт.
В результате, как–то незаметно, был сделан небольшой экскурс в историю советской эстрады и современных российских исполнителей.