Больше озадаченный, нежели удовлетворенный, Джонатан встал и зашагал обратно на почту, где его ожидали письма и посылки. Вслед он услыхал ругань старухи, которая на чём свет стоит проклинала Моргана, который "сидит там, где не положено". Механически передвигая ногами и как-то неуклюже размахивая руками, парень дошёл до этого жалкого места, где в своём кабинете притаился его начальник, мистер Вэйндил, внушавший сейчас Моргану лишь чувство страха.
Тихонько и незаметно он проскользнул в каморку, где хранились все свежие письма, телеграммы и посылки, ожидавшие курьера, чтобы он доставил их своим адресатам. Морган глубоко вдохнул аромат бумаги и схватил кипу, лежащую на маленьком, сером, запыленном столе и приготовленную специально для него. Работники почты были несговорчивы и хмуры, поэтому предпочитали избегать "назойливого мальчика-курьерчика", как они его называли между собой.
Он был для них чем-то вроде гнойной мозоли, появившейся после весёлой пьянки. Джонатан догадывался об этом, но всё равно всегда отзывчиво относился к ним и искренне хотел с ними подружиться. Однако они его не принимали в свою команду, и каждый прекрасно понимал, что никогда не примут слишком уж общительного чужака из Миннесоты.
Между тем, вскользь остановившись на этой мысли, Морган водрузил посылку на свой велосипед и набил конвертами синюю сумку с белым логотипом почты в виде орла со свитком, которую ему выдал после испытательного срока мистер Вэйндил. Рассортировав всё по своим местам, он немедля помчался выполнять свою работу. Парень в этот раз нигде не ошибся, ничего не перепутал и доставил всё как надо и куда надо.
Джонатан боялся подвести своего начальника, ведь тот дал ему шанс. Пусть сейчас он не знал, как следует относиться к мистеру Вэйндилу, но почему-то у него было предчувствие, что Дин и не такой плохой человек, а лишь прикидывается суровым и грозным, дабы никто не смел помыкать им и внаглую пользоваться его добротой. А, вообще, начальник почты оставался для Моргана такой же загадкой, как мистер Н.Н.
Наконец, после долгого рабочего дня уставший и голодный Джонатан Морган взял курс на свою квартиру. Там хоть и было сыро и не совсем уютно, но такая обстановка была подстать этому городу, и эта каморка стала для парня за последнее время немаловажной частью его жизни. И, главное, там он чувствовал себя в безопасности.
Когда Джонатан отдохнул, он сел за стол, зажёг свечу и раскрыл девятое письмо. Парень ясно видел, что в конверте осталось не так много листов, и вдруг в его сознание закралась мрачная мысль: "А что будет после того, когда я прочитаю все письма? Получу ли я ответы на свои вопросы?". Он даже и не знал, что в это самое мгновение в комнате на противоположной стороне здания, убийца ходил взад-вперёд, протирая свой холодный револьвер и пересчитывая патроны, запасённые для тринадцатой жертвы.
Письмо Девятое
†Остин Йел†Эдриан Нельсон†
"Здравствуй, Эдриан, наверное, ты будешь удивлён, получив это письмо от некоего Остина Йела, которого и в помине не было в твоей жизни. Как бы это глупо не звучало, но я твой отец. Ты, скорее всего, не поверишь этому и будешь прав, ведь все тебе говорили, что я мёртв. Нет, Эдриан, на самом деле все старались скрыть тот факт, что твой отец настоящий подлец, побоявшийся ответственности и сбежавший от пут отцовства. Я был молод и глуп и небезосновательно полагал, что не смогу стать стоящим отцом для своего ребёнка. Вспоминая этот этап в своей жизни, моё сердце обливается кровью, а совесть не даёт спокойно заснуть вот уже сколько лет. Мне, правда, очень жаль, что так получилось. Если бы всё можно было вернуть назад, я бы с радостью принял тебя и дал свою фамилию. Сейчас мне остаётся только роптать по поводу моей ошибки и жаловаться на то, что поправить уже ничего нельзя. Это свойственно всем людям - сначала не раздумывая согрешить, а затем печалиться и раскаиваться понапрасну. Ты, возможно, спросишь, почему я вдруг вспомнил о тебе? Эдриан, дело в том, что я и никогда не забывал о тебе, моём сыне, хоть и пытался. Ты - часть меня, то, что я потерял по своей глупости. К моему сожалению, осмелился я признаться тебе в этом только сейчас, будучи старым, в самый разгар войны. Не самое лучшее время выбрал я, но самое подходящее. Тогда, когда все мы испытываем леденящий душу страх, тогда, когда нам враг дышит в самый затылок, готовясь хладнокровно перерезать глотку, именно тогда мы не в состоянии лгать и притворяться. Простишь ли ты своего несчастного старого отца? Наверняка это письмо дойдёт до тебя слишком поздно, когда я уже буду лежать в могиле. Что ж, осталось только молиться и просить прощения у неба за мой проступок. Эдриан, прости меня за все годы, прожитые в обмане, без отца. Просто будь счастлив.
Твой никудышный отец, Остин Йел"