Джонатан сложил листочек и тотчас почувствовал, как он сильно измождён от этих писем и от истории этого убийцы, который зачем-то решил посвятить свою исповедь именно ему, обычному неспособному парню. Морган вспомнил о деревянном парусе и всё никак не мог понять, причём тут его детская игрушка из Миннесоты и преступник из Нью-Прайда. Эти два понятия никоим образом не были совместимы в голове Джонатана.
Он постарался вернуться назад, в детство, в тот день, когда ему исполнилось пять лет. Перед глазами возник образ улыбающейся и обнимающей именинника доброй матери, просторная комната их уютной квартиры, где стоял круглый стол, на котором благоухали угощения, больше всего ему запомнился огромный вкусный торт со свечками, который накануне испекла его мать. Потом Джонатану вспомнился тот самый щедрый гость, хороший друг миссис Морган.
Высокий мужчина с чёрной шляпой, приятным мягким голосом и умением рассказывать интересные истории — это всё, что помнил о нём парень. Его же лицо представлялось в сознании Джонатана лишь расплывчатым пятном. Он только смог вспомнить ощущения, которые вызвал у него этот незнакомый человек.
Искренняя радость ребёнка от получения подарка мечты и интерес поистине любопытной натуры — вот что на тот момент ощущал Морган. Как бы не копался в своих воспоминаниях Джонатан, пытаясь разглядеть лицо этого мужчины или хотя бы узнать имя, ничего не получалось. Ему всё казалось, что он упускает какую-то важную деталь во всём этом.
Пока Морган томился в водовороде моментов минувшего прошедшего, тот самый незнакомец, когда-то подаривший ему парусник, прошёл мимо него неспешным шагом. Они не обратили внимание друг на друга, так как каждый был занят своими размышлениями. Джонатан думал о том, какое место занимал и занимает в его жизни таинственный мистер Н.Н., а убийца тем временем возвращался с кладбища, после посещения которого его мысли всегда занимала одна вещь — кто станет его последней тринадцатой жертвой?
Письмо Двенадцатое
†Криспиан Картер†Никки Филлипс†
"Никки, знаю, что ты навряд ли прочтёшь это письмо, поскольку я сильно обидел тебя, но, поверь, оттолкнуть близких мне людей было самым верным решением в сложившихся обстоятельствах. Командир нашего полка утверждал, что своими письмами мы когда-нибудь загоним в тоску своих родных, и он был прав. Я знаю, что с получением моих писем ты и все домодчадцы страдали от томительного ожидания плохих известий, вы жили только мыслями обо мне, в страхе за мою жизнь измучили себя.
Ты знаешь, что такой человек, как я, не любит чрезмерного проявления внимания по отношению к себе. Мне не хотелось, чтобы вы лишний раз не то что беспокоились обо мне, но и просто даже вспоминали. Возможно, глупо, но я сам выбрал это.
Не судите меня, прошу, особенно ты, Никки. Все твои письма дошли до меня и сейчас бережно лежат под подушкой. Они настолько превосходны, что мне становится стыдно за эти строки, которые за какие-то невиданные заслуги ты посвятила именно мне. По правде говоря, последнее, полученное мной несколько дней назад, насквозь пропитано упрёками и порицаниями, оскорблениями за эгоистичное равнодушие с моей стороны, за тёплые, полные твоей любви, письма, оставленные без ответа, за изнурительное беспокойство и незнание моей участи. Прости меня, Никки, за это всё, если сможешь. Я оставил вас без известий для вашего же блага.
Пишу сейчас, чтобы обрадовать вас наконец-таки хорошей новостью: скоро закончится война, и оставшихся солдат отпустят домой. Наше дело выполнено. Мы сражались, как могли, и всеми силами защищали наших людей.
Я надеюсь, что вражеские войска сумел остановить гарнизон Нью-Прайда и вы находитесь в полной безопасности. Опасаюсь за вас не просто так.
Когда мы проходили один небольшой городок, не заметили там и следов жизни. Пустынные улицы, холодный воздух, мрачные полуразрушенные стены каменных домов и трупы жителей — вот что осталось после нападения неприятеля. Если, вернувшись в наш город, встречу такую же картину, я не вынесу этого.
Знаешь, Никки, мы все поняли, что война несёт за собой лишь бессмысленные страдания и разрушения и точно не стоит жизни людей.
Твой Криспиан"
Никки Филлипс скончалась от передозировки морфия. Она не оставила после себя ни записки, ни каких-либо ещё предметов, потверждающих "теорию самоубийства". Следователь установил, что девушку убили после того, как наткнулся на её старую фотографию с молодым парнем в разбитой рамке, где на обратной стороне чернилами было написано: "Криспиан и Никки. Последняя встреча". Последняя надпись, сделанная другим почерком, гласила: "Подарок от мистера Н.Н.".