— Больно? — сочувственно спросила Линель.
— Чепуха. Жаль, шрамы украшают только мужиков, нас же безнадежно портят. Но ничего, сменю прическу — никто и не заметит.
— Гишана, а почему ты до сих пор с нами? Война ведь закончилась, твой контракт выполнен.
— Юриш предложил новые условия, и я согласилась.
— Из-за денег?
— Не только. Есть и вторая причина, но о ней я пока говорить не могу.
— Хорошо, — вздохнула Линель, ей сейчас было не до чужих тайн. — Ты случайно не захватила сонного зелья? Вчера оно мне здорово помогло.
— Не стоит им злоупотреблять, подруга. Лучше попробуй сама настроиться на выздоровление.
— Иллюзиями? Так они на меня не действуют.
— Магией тебя уже лечили, теперь нужны положительные эмоции. Вспомни время, когда тебе было хорошо, и мысленно перенесись в эти радостные мгновения.
— Хочешь увидеть мои слезы? — Линель с укором взглянула на рыжую.
— Слезы лечат, не стоит их стесняться. Не волнуйся, я выйду.
Глава 17 Увидеть невидимое (Ч. 1)
Глава 17. Увидеть невидимое
Глирзан, Цехмерская гряда
— И сколько раз можно подниматься на эту треклятую скалу?! У меня еще с прошлого похода ноги не зажили. Тут даже последнему идиоту ясно, что нас не пропустят. И за что мне эти мучения? Нет, я, конечно, люблю своего братика, но против судьбы не попрешь. Серхер специально придумал такое условие, лишь бы меня помучить. Сидит у себя в Оборотграде и насмехается, сволочь! И только попробуй сказать, что я не права! Чего молчишь, язык проглотил?
В очередной раз сдержался, чтобы не ответить грубо.
Девушка действительно оказалась красавицей. Мой взгляд неоднократно задерживался на ее фигуре. И не только мой. Чувствуя повышенное внимание мужчин, невеста в седле держалась словно королева. А сколько раз в зеркальце гляделась — со счету сбился.
До Цехмерской гряды мы двигались в сопровождении людей воеводы. Возглавлял отряд второй советник военного правителя Глирзана — Сахад. Командир во время пути не обмолвился со мной ни словом, а как смотрел, — будто я денег ему должен.
«Неужели завидует? Так пусть сам ее ведет к Серхеру. Или у него чувства? Но не дурак ведь, должен понимать, что я не по своей воле».
У подножия горы отряд остался дожидаться нашего возвращения, а мы вдвоем потопали вверх по склону.
И вот тогда она заговорила. Быстро, не умолкая ни на секунду и даже, кажется, без остановок на дыхание. Очарование сразу улетучилось. За четверть часа подъема, который с каждым шагом становился все круче, мне не удалось вставить ни полслова в этот бурный словесный поток. Неприятно удивила ее речь — дамочка выражалась немногим лучше наших деревенских девок, правда, ругательства выдавала более витиеватые.
— Ты что, немой? О, боги! Только этого вдобавок не хватало! Вот папочка удружил — нашел в провожатые убогого. Да еще не позволил брать с собой никого из долины. Нет, на такое я не согласна. Пошли назад! Даже если не провалимся в трясину, я с тобой со скуки помру. Пойдем, я сказала! Или хочешь лишиться головы за неподчинение?
— Назад мы не пойдем. И тебя наверняка предупредили о последствиях, если вернешься одна, — первый раз отозвался я.
— А мне на все их предупреждения плевать с высокой горки. Кто они такие, чтобы мне указывать?! Да я… Погоди, так ты не немой? Или мне послышалось?
— Послышалось.
— А чего молчал все это время? Издеваешься надо мной, да? Я так и знала, что ты извращенец. Рядом идет лучшая девушка Глирзана, а ты воды в рот набрал. Да за это мало просто убить. Снова молчишь? Возразить нечего?
— Жду, когда ты, наконец, закончишь говорить.
— Ну и наглец! Да как смеешь меня, дочь первого человека в Глирзане, называть болтливой стервой?! Вернемся — прикажу тебе язык отрубить. Сразу вместе с головой, чтобы долго не возиться.
У каждого, наверное, есть свой предел терпения. Мой подходил к концу.
— А на самом деле как тебя звать?
Оправдываться в несодеянном — себе дороже, а реагировать на ее угрозы не имело смысла. Первый советник четко дал понять, что вернуться я могу только, если девица попадет к Серхеру. Тогда меня обязательно пригласят на день рождения сынишки воеводы. Без права отказаться. Оно и понятно — ведь волшебник может не сдержать слова, а тут виновник несчастья под рукой.