Охота не задалась. Олений след, который видели вчера, за ночь занесло метелью. Снег был рыхлый, еще не слежавшийся. Собаки и лошади проваливались в него и с трудом прокладывали себе дорогу. Один из охотников, Ян, юноша лет шестнадцати, откровенно скучал. Он послушал егеря и для очистки совести, ну и чтобы не возвращаться домой с пустыми руками, отправился вместе с ним проверить ловушки. Но и тут их ждало разочарование. Они уже начали разворачивать коней в сторону Ковеля, как собаки сорвались с места. Делать было нечего, и охотники двинулись за ними. Прошли гребень небольшого холма и стали осторожно спускаться вниз. У его подножия свора окружила небольшой темный бугор. Псы с лаем кружили вокруг него, но подойти ближе не решались. Оно и понятно: со склона было хорошо видно, что это тело человека. Пока егерь отгонял собак, Ян спешился. Быстро отряхнул снег с лежащего лицом вниз тела и одним рывком перевернул его на спину. Смерзшиеся веки чуть заметно дрогнули, и человек застонал. Кафтан и рубаха были распахнуты на груди. Ян потянул за тонкий кожаный шнурок, похожий на шрам, темневший на бледной шее. Большой православный крест блеснул тусклым серебром.
– Ванька, давай сюда. Живой он.
Егерь слез с седла и подошел, пару раз провалившись почти по пояс. Бегло осмотрел незнакомца.
– Эко как его.
Одежда человека была в нескольких местах разорвана, и под лохмотьями виднелись следы застывшей на морозе крови.
– Пособи.
Ян подошел поближе к раненому и приподнял его за плечи. Егерь продолжал стоять в задумчивости.
– Да не жилец он, Ян Андреевич, – егерь в задумчивости почесал лоб под мохнатой шапкой.
– Ну не бросать же его.
– Это тоже верно… не по-христиански как-то.
Ян хотел запахнуть одежду на груди раненого, но пуговиц наверху не было, кроме одной, которая еле болталась на нитке. Хотел было ее оторвать, но передумал. Быстро скинул с себя копеняк – широкий добротный темный плащ с рукавами – и укрыл лежащего в снегу человека. Заметил торчащее из снега перо. Вынул, видимо упавшую в запале боя, меховую шапку. Отряхнул ее и водрузил на присыпанные снегом, словно сединой, волосы. Точно, не простой это человек. Дорогую бархатную магерку мог носить только шляхтич. И не бедный.
Тем временем егерь подошел поближе и взялся за ноги раненого. Вместе с Яном они поднесли его к коню егеря и положили тело через седло. Конь, почувствовав кровь, нервно заходил на месте. Егерь успокаивающе похлопал его по бокам, взял под уздечку и повел обратно, вверх по склону. Ян хотел было пойти за ним следом, но напоследок оглянулся. Рядом с местом, где они нашли тело раненого, заметил еще один бугорок. Вернулся к нему и смахнул рукой снег. И тут же отдернул ее: из-под снега торчала оскаленная пасть мертвого волка.
– Тьфу ты.
Ян быстро перекрестился. Оглянулся назад, словно желая убедиться, что егерь не видел его испуга. Хотел уже идти за ним, как в тусклых лучах утреннего солнца, под волчьей головой что-то блеснуло. Ян быстро разгреб снег и увидел рукоять сабли. Взялся за нее и с трудом вытащил из-под волчьего тела. Вытер о снег загнутое лезвие и, проваливаясь в снегу, вернулся к своему коню.
#
Ян и егерь отвезли Стася в дом Яна в Ковеле. Быстро доставили лекаря. Пожилой мужчина с седой бородой и скрипучим, чуть слышным голосом внимательно осмотрел раны. Выглядели они страшнее, чем были на самом деле: волчьи клыки разодрали кожу, но не вошли глубоко в плоть. А потерять много крови из-за мороза раненый не успел. Старик нагрел воды, промыл раны, сделал примочки из настоя сушеной ромашки и зверобоя, напоил его горячим отваром из можжевельника. Он не стал задавать лишних вопросов – сперва нужно было спасти жизнь. Потом плотно укутал Стася в одеяла, уложил на теплую печь. Лекарь велел перевязывать раны раз в день и не забывать наносить на них лечебную мазь. Но если с ранами все было более-менее ясно, то последствия долгого пребывания на морозе оказались куда серьезнее.
Стась лежал на низкой деревянной лавке, утонув под слоями одеял и шкур. Его поместили в небольшой комнате для прислуги, находившейся сразу за большой кухонной печью. Но, несмотря на это, раненый все равно дрожал от холода, словно до него все еще добирался колючий северный ветер. Прошло уже несколько дней с тех пор, как его нашли полуживым на трупе огромного волка. Он то засыпал, погружаясь в беспокойную дремоту, то просыпался, не понимая, где находится. Часто ему казалось, что он снова в снегу, среди бескрайней заснеженной пустоши, и дыхание застывает на губах белой коркой. Стась никак не мог согреться до конца. Его легкие болели при каждом вдохе, и казалось, что он навсегда останется пропитан морозом. Иногда к нему заходил Ян. Стась смотрел на него затуманенными глазами, будто сквозь ледяную линзу. Он слышал его голос, понимал вопросы, но долго не мог ответить: мысли и слова не могли пробиться через густой туман, клубившийся в воспаленном мозгу.