— Да что ты, Кеся... И не думала!
— Ну хорошо, — смягчился Кесарь. — Вот что, девка. Возьми деньги, сходи в магазин и купи сахару, колбасы, сыру... Еще консервов каких-нибудь что ли...
— Так есть же, в шкафу вон...
— Ты делай, что говорят. В колхоз работать еду, продукты нужны.
Тося всплеснула руками и бросилась выполнять приказание. Миколка с Фредом молча слушали весь этот разговор. Миколке как-то странно было слышать такое, Фред же прямо сгорал от зависти. Вот как люди умеют жить, вот как командуют. А от них ушла домработница, и только из-за того, что мама велела ей сделать какую-то лишнюю, как той показалось, работу.
Когда за Тосей хлопнула дверь, Кесарь начал проворно хозяйничать в квартире. Прежде всего он открыл темный чулан, откуда едко запахло нафталином, и принялся рыться в разном барахле. Он бросал на пол ребятам поношенные брюки, рубашки, спортивные пиджаки, стоптанные ботинки, измятые береты, лыжные костюмы.
— Подбирайте себе быстренько обмундирование, — велел он им тоном, не допускающим возражений. — А то скоро Тоська вернется, хай подымет.
— Чудная она у вас, — повертел головой Фред, нацелившись взглядом на желтые ботинки.
— Кто? Тоська?
— Ага.
— Послушная, что охотничья собака, только придурковатая. Разве теперь нормальную домработницу найдешь? Одна шваль идет в домработницы, все нормальные на заводах работают.
Фред догадался, что Кесарь так убежденно высказывает не собственные рассуждения. Ведь у Квачей дома тоже не раз говорилось об этом.
Вскоре они экипировались так, что хоть на Северный полюс. Кесарь каждому дал вещевой мешок — у Кир-Кириковичей их было немало. И хотя рыбу ловить ни разу не выезжали, но рыболовные снасти и разные другие причиндалы имели в достатке.
Тося еще не вернулась, а ребята уже очистили буфет. Все через несколько минут оказалось в бездонных мешках путешественников.
И чего только не назапасала Кесарева мамаша в своих шкафах! И разных круп, и консервов, и мешочков с сахаром, и макарон, и сладостей. Даже перец с лавровым листом не оставили без внимания.
— Рыбы наловим — ухи наварим. А что за уха без перца?
Фред был парнем предусмотрительным. И Миколка успокоился. С такими спутниками не пропадешь. До Курильских островов как-нибудь доберется. Тем более, если прикинуть на глаз по карте, это не так уж и далеко. Немного одним морем, немного другим, потом океаном, еще одним океаном — не успеешь и оглянуться, как на Курилах очутишься.
А там — папа... Миколке больше ничего и не нужно.
Когда Миколка и Фред были нагружены, как вьючные лошади, Кесарь поспешно выпроводил их из дому:
— Ждите меня на улице. Да смотрите Тоське на глаза не попадайтесь.
Сам, подождав Тосю и уложив в рюкзак все, что она принесла, на прощанье сказал ей:
— Если нашли позвонят, скажешь, что я на практике. В колхозе. На прорыв, скажешь, послали.
— Хорошо. Все скажу, ежели не забуду, — пообещала Тося.
Спустя несколько минут Кесарь, вооруженный новеньким спиннингом, появился на улице. Бодрый, неузнаваемый. Человек действия. Человек подвига.
Он четким шагом подошел к товарищам:
— Ну-с, колумбы двадцатого века! Выше головы, путешественники! Вперед, орлы, без страха и сомнения!
Так началось это необычное путешествие.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
которая приводит беглецов на свой корабль
Миколка шел позади, пугливо озираясь. Ему казалось, что вот-вот откуда-нибудь из-за угла выбегут директорша школы, мама или бабушка и на всю улицу закричат:
— Ловите его! Держите его!..
Но никто его не ловил и никто не задерживал. Встречные пешеходы будто не замечали трех юных рыболовов, отягощенных вещевыми мешками и увешанных разными путевыми принадлежностями. Чего только у них не было! Кесарь оказался человеком предусмотрительным. Верно, что бы они с Фредом делали, если б не он? Только одно путешествие было у них в головах, а с чем путешествовать?.. А Кесарь, этот сразу дело поставил на крепкие ноги. У них и деньги, и продовольствие, и посуда, и рыболовные снасти, и спички, и ножи, и ножички есть — словом, все, что может понадобиться путешественнику.
Кесарь с независимым видом уверенно шагал по городу. Одетый в теплую темно-синюю вельветовую куртку и такой же, немного великоватый, берет, закрывший ему половину лба, он строго прищуренными глазами взирал на окружающий мир, будто навсегда прощаясь с родным городом. Выглядел он значительно старше своего возраста, совсем взрослым. Фред Квач рядом с ним казался желторотым птенцом: одежда с чужого плеча болталась на нем, как на огородном пугале, и он, заметно горбясь под тяжестью вермишелей и круп, испуганно моргал глазами на встречных, тоже боясь встречи с матерью. Миколка чувствовал, что он выглядел смешнее всех — и одежда на нем как-то смешно сидела и рост подводил.