— Хоть бы дождиком покропило, что ли... — высказал пожелание Фред.
— Тучей затянуло, и то ладно, — согласился на меньшее Кесарь.
Миколка согласен был и на то, и на другое. Его зной не очень донимал, больше беспокоили думы об ужине.
— В дождь рыба хорошо ловится, — сказал он.
Тучи закрыли солнце, поднявшийся ветер повеял прохладой. С лугов запахло травами, с осокорей полетели паутины, на Днепре забегали густые мелкие волны.
Фред зевнул так, что чуть рот не разорвал. За ним Кесарь. Их зевота заразила и Миколку.
— Я что-то не выспался прошлую ночь, — заявил Кесарь. И решительно полез в шалаш.
За ним на карачках последовали и товарищи. Лежали вытянувшись на спинах, перед тем как уснуть.
— Красота! — восторгался Фред. — Наши на экзаменах парятся, а мы господами живем... Выдумают же — экзамены! В РСФСР вон никаких экзаменов не существует. И правильно. Вместо экзаменов — х-х-ха — вот на такой вот остров...
У Кесаря слипались глаза.
— Да замолчи, реформатор. Кто захочет избавиться от экзаменов, тот найдет остров. Давайте лучше вздремнем минут двести.
— Не проспать бы вечерний лов, — укладываясь поудобней, беспокоился Фред.
— Я разбужу, — пообещал Миколка.
Однако он и сам проспал. Когда проснулся, в шалаше было совсем темно. Выбрался из него и увидел, что солнце скрылось за горизонт, над лесом светилась пурпуровая полоса, в стороне сверкала, грохоча, туча.
— Ребята! Ребята! Вставайте!
Кесарь и Фред нехотя вылезли на свежий воздух.
— Эх, проспали-таки... — досадовал Фред.
— Разбудил! — с укором сверкнул на Миколку глазами в рыжих ресницах Кесарь.
Захватив удочки, Кесарь с Фредом поспешили к реке, Миколка со слезами на глазах остался у шалаша. Надо было подумать об ужине. Но никак не думалось — горечь обиды сжимала грудь.
Однако сколько не обижайся, а ужин готовить надо.
Думал-думал и надумал — чай. И просто и скоро.
Но почаевничать не пришлось.
Вечер наступил как-то мгновенно, в одну минуту. Полоска на западе сразу поблекла, стала совсем узкой и вдруг исчезла. С юга надвинулась низкая синяя туча. Кругом все стало черно и так тихо, уныло, будто сейчас не начало лета, а темная осенняя ночь.
Даже поплавков на воде не различить. А ребята сидят, ждут — не клюнет ли. Миколка сколько раз их звал, кричал, что чай остынет, но, видно, им было не до чаю. Неподалеку что-то лениво заурчало, потом звук стал нарастать, шириться и, докатившись до острова, разразился над ним таким страшным ударом, что ребята даже головы в плечи втянули, быстро смотали удочки и кинулись бежать к шалашу.
Налетел сильный порыв ветра, чуть не сорвавший с осокорей могучие кроны, принес откуда-то клубы густой пыли, надул за спиной у ребят рубашки и чуть не погнал их обратно в бушующий Днепр.
Над островом низко нависла тяжелая черная туча. Вспышки зигзагообразных молний сопровождались глухими раскатами грома, и эти удары, похожие на разрывы атомных бомб, были, казалось, нацелены как раз на их остров.
При свете молний и лоза, и деревья, и разлив Днепра выглядели какими-то необычными, волшебными, словно вылитыми из чистого серебра, помогая ребятам ориентироваться и отыскать путь к убежищу.
Указывал им дорогу и Миколка, тревожно размахивал руками и кричал что есть мочи. Но его голос тонул в громовых раскатах грозового неба.
Миколка забыл про чай, про все на свете. Он думал об одном: как дозваться друзей, а то вот-вот польет дождь, вымочет их, а они так далеко отсюда — на реке...
Кесарь к грозе, как и ко всему на свете, относился скептически, зато Фред побледнел, громко скулил тоненьким голоском и дрожал, как осиновый лист. Добежав до шалаша, он сразу шмыгнул в него.
Миколку и Кесаря в шалаш загнал ливень, который, швырнув для начала пригоршни крупных холодных капель, полил затем как из ведра.
Зашипели в костре головешки, жалобно запел котелок, потом все смолкло, заглушаемое раскатами грома и шумом дождя.
Шалаш поначалу надежно спасал друзей от ливня. Даже Фред постепенно стал успокаиваться. Но вот в одном месте крыша прохудилась, и нашим ребятам прямо за пазуху потекли холодные струи воды. Фред от неожиданности инстинктивно рванулся к выходу. Но здесь его голову освежил такой проливной дождь, что он как ошпаренный бросился обратно, больно ударившись лбом о дубовую стойку, служившую основной опорой их шалашу.