Из окна спальни восьмого класса утренним туманцем вился кверху сизый табачный дымок. Курили молча, поочередно прикладываясь губами к руке Маслова. Только Конопельский, как настоящий аристократ, разлегшись на подоконник, лениво потягивал свою сигарету.
Порядочно прошло времени, прежде чем он окликнул Курило:
— Эй, мистер! Дымку глотнешь?
Миколка сразу не понял, о чем его спрашивают.
— Курить хочешь?
— Не-ет...
— Как знаешь... Но смотри — язык за зубами...
— Да я что...
— Ну, молодец! Сразу видно, свой парень.
И тихо засмеялся:
— Выдержал испытание. Не побежал к директору. А то знаешь, какие есть... тонкокожие... Но такие у нас не приживаются... А ты, выходит, свой в доску... На, бери, кури. У нас, брат, принцип коммунизма: все за одного и один за всех. Запомни — в компании не пропадешь.
— Ну, смотри, Курилка, если подведешь... — угрожающе предупредил Маслов.
ГЛАВА ШЕСТАЯ,
в которой произошло неожиданное
Первого сентября — всегда праздник, и хотя Миколке уже через неделю не хотелось ходить в школу, но в первый день нового учебного года он шел в нее не только с охотой, а даже с каким-то душевным трепетом. Пока Миколка сидел в младших классах, он каждый раз в этот день тащил в школу такой огромный букет, что приходилось удивляться, как ему было под силу донести, можно сказать, целый сноп цветов. Его всегда волновала встреча с одноклассниками после долгой летней разлуки. Они казались ему какими-то новыми и даже как бы чужими: все заметно подрастали — одни становились серьезнее, другие разговорчивее, третьи доступнее, четвертые — спесивее. А уж рассказов, расспросов было! А сколько шуму в тот первый день!
То, что увидел он в первый день занятий в школе-интернате, превзошло все его ожидания.
Проснувшись утром, одеваясь и умываясь, даже стоя на физзарядке, он вспоминал родную школу. Щемило сердце: как там будет хорошо! Соберутся мальчишки, девчонки... «А где Курило?» — спросят они. «Ах, в интернате! Бедненький! Но так ему и надо, ходил всегда с грязными ногтями, нестриженый, дежурить отказывался». Это Валюшка-мушка так скажет. А сама жалостливо заморгает глазенками. Ведь говорит не то, что думает. И она, и все остальные пожалеют Миколку. Только Фред будет рад. Изменник!
Вспомнив про Фреда, Миколка энергичнее замахал руками. Да из-за одного Фреда не желает он видеть ни прежней школы, ни своего класса. Пусть что хотят, то и думают. И не нужны ему ни звонок, ни речи, ни первоклассники с их букетами. Он и в интернате проживет. Без букетов, без первых звонков, безо всяких этих торжественностей.
Но Миколка ошибся. Сразу же после завтрака им велели всем выйти на школьный двор и выстроиться поклассно. Даже его товарищи по спальне, услышав такой приказ, как-то притихли, переоделись в новенькое; видимо, их волновало таинство предстоящего школьного праздника.
Широкий двор бурлил. Школа выстроилась на торжественную линейку.
Запела труба, дробно застучал барабан. По спине у Миколки пробежал холодок. Он забыл о том, что стоит среди интернатовцев, — он снова в школе. Цветут кругом красные галстуки, белеют снегом рубашки. И цветы. Так много цветов, что удивительно, откуда их столько взяли в этом глухом месте.
Рапортовали отряды. Рапортовала дружина. Рапортовал директору старший пионервожатый. Голос у пионервожатого — густой баритон, его слышно в отдаленных уголках соседнего леса; шевелюра густая и пышная, сам молодой-молодой, да такой красивый, что Миколке завидно стало — везет же людям.
С речью к ученикам обратился Леонид Максимович. Поздравил их с новым учебным годом. Пожелал успехов, здоровья. Ни укоров, ни наставлений. И сразу же к первоклассникам:
— Вы, дети, впервые переступаете порог школы. Сейчас для вас лучший подарок — звонок. Прислушайтесь к нему, он вас зовет в большую жизнь. А в конце учебного года вы дадите его тем, кто расстанется с нашей школой...
Значит, и тут то же самое. Видно, во всех школах так повелось, что младших приветствуют старшие, а старших провожают младшие.
— Берите пример со старших, пользуйтесь их опытом...
Миколка глянул на Маслова. Рядом с ним Зюзин, Трояцкий; Конопельский чуть поодаль, задумчиво и лукаво улыбается одними глазами. С таких возьмешь пример. Эти научат. Если все такие в интернате, то — бедные, бедные первоклассники...
Леонид Максимович будто перехватил думы Миколки:
— А старшим нужно учиться, жить и работать так, чтобы младшие от них учились только хорошему, чтобы они гордились своими старшими товарищами и помнили их за добрые дела всю жизнь.