— Вы, дедушка, садовник? — поинтересовался Андрей.
— В некотором роде, только в некотором... садовник-любитель.
— Как Мичурин?
— Безуспешно стараюсь ему подражать...
Остановились у небольшого питомника.
— А здесь у меня молодые саженцы. — Глаза профессора засветились каким-то новым огоньком. — Кстати, у вас возле школы посажен сад?
Андрей вопросительно посмотрел на Миколку. Он ведь новенький, не приметил.
— Н-не видно... — заикаясь, пробормотал Миколка.
— Вот мы и посадим. Скажите своему директору, если он пожелает заложить сад, то я дам вам саженцы.
Уже совсем вечером возвращались ребята от профессора, до предела довольные и собой и стариком.
— А я думал, ты и на самом деле послушался Конопельского.
— Так он сам идею подал — помочь дедушке.
— Знаем мы его «помощь».
— Ничего, он первым начнет школьный сад закладывать.
— Конопельский?!
А Конопельский в это время со своими дружками с нетерпением дожидались Миколки с Андреем. Лукии Авдеевне он-таки пожаловался:
— Посылаете к нам в спальню разных... Мы за них отвечать не собираемся!
Лукия Авдеевна встревожилась:
— Что случилось, мальчики?
— А мы знаем что? У них спросите.
— У кого же это — у них?
— У новенького. Да еще у Курилки.
Лукия Авдеевна побледнела. Ни Северинова, ни Курилы не было в школе. А если их нет, если о них с такими загадками говорит Конопельский, то жди беды. Ах эти мне новенькие! И откуда они такие берутся на ее голову?
— Мальчики! Не мучьте меня. Говорите — что случилось?
— Да... — мялся Конопельский. — Разве за всеми уследишь...
— Где они сейчас?
— Художеством заняты, — въедливо вставил Зюзин.
А Конопельский начинает торговаться с воспитательницей:
— Лукия Авдеевна! Почему должна отвечать вся спальня? Почему вина двоих должна лечь черным пятном на весь коллектив? Где же правда? На основании каких правил внутреннего распорядка...
— Где Курило?
— Вот ребята слыхали... Вроде как новенького в сад повел...
— В какой сад?
— Да уж, конечно, не в школьный!
Воспитательница схватилась за сердце:
— Не говорите никому... Я с ними сама...
А тут, как назло, Миколкину маму принесло. Директора школы не было, позвали ей воспитательницу.
— Вы мать Николая Курило?
— Да. Я могу его видеть?
Лукия Авдеевна почти враждебно посмотрела на посетительницу:
— К сожалению, нет.
— Почему? — встревожилась та.
— К сожалению, я и сама не знаю, где он.
Воспитательница рассчитывала, что этим она насолит матери, которая передала школе такого беспокойного ученика. Но она не представляла, что это за женщина.
— То есть, как это вы не знаете? А кто знает? Вот как вы воспитываете, вот как смотрите за детьми!..
С Лукии Авдеевны всю воинственность будто рукой сняло. Она смолкла, не зная, что и сказать. Такую мамашу голыми руками не возьмешь, не запугаешь, не остановишь, такая и до директора и до педсовета дойдет. Воспитательница сменила тон:
— Да вы не волнуйтесь, с вашим сыном ничего не случилось, он здесь, на территории школы... Но понимаете... он такой непослушный, такой упрямый, такой... уж и не знаю, как его в той школе воспитывали?
Миколкина мама тоже сбавила тон. Да, она целиком была согласна с выводом воспитательницы — прежняя школа, в которой учился Миколка, совсем испортила ее ребенка, там не педагоги, а сапожники, они его довели до того, что ребенок куда глаза глядят из школы сбежал. А спустя несколько минут воспитательница и мамаша уже нашли общий язык и мирно беседовали, создав заговор против непокорного ребенка.
— Вы с ним должны поговорить как мать, — советовала Лукия Авдеевна.
— Уж я с ним поговорю!
В этом обещании слышались такие нотки, которые не предвещали ничего доброго для ее сына.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
в которой Миколке снова понадобилась географическая карта
— Где вы были?
— У дедушки... — Это, конечно, Андрей. Миколка молчал, как всегда.
— Знаю, что у дедушки. А кто вам позволил?
— Мы по своей инициативе.
Лукия Авдеевна хлопнула себя по бедрам. Нет, с такими воспитанниками рано или поздно, а получишь инфаркт. Тоже нашлись инициаторы...
Долго она отчитывала, распекала их, не давая в оправдание сказать ни слова. Но наконец все же смилостивилась...
— Смотрите же, мальчики, чтоб это было в последний раз, чтобы не было пятна на спальню. Спальня ваша передовая, образцовая и даже была бы самой лучшей в школе, если бы не такие... похожие на вас...
И пообещала проступок их от директора скрыть, при одном, конечно, условии: что ничего подобного больше не повторится.