Ребята взобрались на самую вершину холма, отделявшего их школу от города. Сколько мог охватить глаз, до самого того места, где приветливо поблескивали стеклами беленькие и розово-голубые городские здания, тянулись в небо журавли кранов, ровными рядами выстроились еще недостроенные и уже, видимо, совсем готовые, даже заселенные, похожие друг на друга, будто братья-близнецы, новенькие, словно вымытые дома. Когда они выросли? Кто их возвел до самого неба?
— Видишь?..
— Умгу...
— Техника!
— А то что же.
На строительных площадках будто не было людей. Кто-то поворачивал хобот крана, кто-то кричал на стене, где устанавливались бетонные плиты, кто-то копошился с кельмой. Ни обычной рабочей суеты, ни шума. Дом рос, как в сказке, словно по мановенью волшебной палочки. Зато по дороге, вымощенной серым булыжником и покрытой густым слоем глины и чернозема, беспрерывным потоком двигались мощные автомашины. Ревели, фыркали перегаром солярки, тревожно сигналили. Сердито перекликались шоферы. Все эти машины спешили и никак не могли накормить ненасытные краны. Словно голодные аисты, хватали они в клювы плиту за плитой, балку за балкой, нагибали свои сухие шеи над гнездами, щедро кормя «аистят».
— Сила!..
— Да-а...
— И не сорвется...
— Видал, какими зубищами уцепился.
— Подымает...
— Он еще больше подымет!
Теперешних, не то что школьников, даже ясельников ничем не удивишь. Подумаешь, кран несет плиту весом в четыре тонны! Мог бы в десять тонн поднять. Повез вон тягач двадцать тонн на своих ребрах... Великое дело, двадцать тонн! Уже и по тридцать и по пятьдесят тонн возят... А все же смотрят — насмотреться не могут ребята.
Рев моторов, поскрипывание кранов, стук пневматических молотков, перекличка людских голосов — все это и есть строительство. Беспрерывное, мощное, красивое...
На ребят никто не обращал внимания. Попробовали подойти поближе, туда, где кран поднимает на стену тяжелые плиты. Их сразу заметили.
— Эй, там! Чего лазите! Места другого вам нет!..
Стало неловко. В ответ ни гу-гу. Пошли дальше.
Остановились у одного из кранов. Возле него не было ни одной машины, и крану наверное нечего было делать. Вон и крановщик покинул свое рабочее место и стал по узенькой лесенке спускаться вниз. Как на сказочного героя, смотрели на него ребята.
Да это же... Кесарь!.. Кир-Кирикович!
У Миколки даже дух захватило, стоит, смотрит, слова сказать не может. А Кесарь даже не глянул в их сторону. К какому-то дядьке усатому привязался:
— Товарищ бригадир! До каких же пор такое безобразие будет твориться? Разве это работа? Какое это строительство? В час по чайной ложке...
— Ша! Тихо! Дорогой товарищ! Ваше какое дело? Вы кто — начальник строительства? Управляющий? Управляйте вон своим краном, мне некогда! Будут тут указывать все...
Бригадир нырнул в один из дверных проемов, а Кесарь беспомощно оглянулся и встретился глазами с Миколкой. Сперва по лицу его пробежало удивление, потом он сердито насупился, но тут же не выдержал — глаза засветились радостью:
— Привет, старина! Ты откуда тут взялся? Работаешь?
— Нет, я в интернате.
Кир-Кирикович приблизился, небрежно сунул руку в карман, достал папиросы и, явно рисуясь перед своим бывшим спутником по путешествию, закурил.
— Тебе не разрешают?
— Нн-ет...
— Правильно делают. В детском возрасте курить вредно.
Миколка не знал, с чего начать разговор.
— А ты здесь?.. На кране?..
— Да, кручу...
Не поймешь — не то с гордостью, не то с пренебрежением смотрел на свой кран Кесарь.
— А школа?
— В вечерней учусь...
— Интересно? — Это уже Андрей подал голос.
Очевидно, Кесарь до сих пор не избавился от скептицизма во взглядах на жизнь.
— Что тут интересного? Разве это работа? Разве это темпы? Жди, как у моря погоды, пока тебе подадут материал.
— Почему?
— Почему? Разве мало их, этих «почему»? Завод блоки не успевает изготавливать в достаточном количестве, автотранспорт лениво поворачивается, а ты стой, жди. Кругом неувязка! Вон, видишь, стены возвели, а окон нету. Не то рамы людям лень сделать, не то привезти некому, не то начальство ворон ловит, не смотрит, чтобы вовремя привезли. О, если бы все было, если б всего хватало... Да я за одну смену такую коробочку бы сложил...
Он говорил так, будто один он видел здесь все недостатки, будто один он болел за строительство.