— Маслов? Тот самый Маслов? — засуетился беспокойный член комиссии.
Андрону дали дорогу. Ни на кого не глядя, шел он прямо к комиссии. И, не дойдя нескольких шагов, остановился как вкопанный. Встретился глазами с ничего не выражающим взглядом Конопельского. Но это только для других его взгляд был пустым, ничего не выражающим, Маслов же безошибочно читал в глазах Конопельского укор и ненависть.
— Маслов? — нетерпеливо подступил к нему член комиссии.
И только тогда, как бы очнувшись, Маслов взглянул на того, кто к нему обращался.
— Леонид Максимович не виноват... — в напряженной тишине пробасил Андрон. — Виноват во всем я...
— Правильно!
— Молодец, Маслов!
— Молодчина! — дружно загалдели ученики. Уже облегченно, восторженно. У Маслова отлегло от сердца, он понял: товарищи приняли его в свою семью.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,
которой суждено стать эпилогом
Все это было словно во сне.
Подумать только — Миколка на стадионе следит за игрой любимой команды.
А рядом — сидит отец.
Миколка не сводит глаз с поля и все же не может хоть одним глазом не взглянуть на отца. Наконец они встретились, наконец можно на него насмотреться, чувствовать сильную отцовскую руку на своем плече.
Отец как будто помолодел, возмужал, поплотнел, загорел. Правда, в густых волосах у него появилась седина.
Игра принесла первый успех команде, за которую болел Миколка. Не прошло и пятнадцати минут, а вратарь соперников, понурив голову, уже вынул из сетки мяч и сердито швырнул его на футбольное поле. Стадион ревел, свистел, бил в ладоши. Но футбольная радость полна неожиданностей. Зрители не успели опомниться, как вратарь хозяев поля проделал ту же манипуляцию. Стадион вздохнул богатырской грудью.
Но минут за десять до конца первого тайма мяч снова побывал в сетке противника. Вот тут уж и поднялось!
— Молодцы! Так их! Еще один дайте им!!!
И дали. Только уже не свои, а противники.
Мяч бешено мчался то к одним, то к другим воротам, то летел вдруг куда-то в сторону, долетая иной раз до самых трибун. Один раз чуть было не угодил в голову Миколкиному отцу, так как сидели они во втором ряду, у самого поля. Попал в какую-то бабушку. Смеху было! А к мячу уже мчался долговязый парнишка, один из тех, что днюют и ночуют на стадионе, подают игрокам мячи, в надежде, что придет время и им вот так же старательно будут другие мальчишки подавать мячи.
— Фред!
Квач хотя ничего и не видел на стадионе, кроме мяча, но оклик услышал:
— А, Курило!
Только усмехнулся, только кивнул головой и побежал с мячом. И вот уже любимая команда включила его в игру. Наверное, в счастливую минуту подал Фред мяч игравшим, потому что сразу же «прилип» он к ногам нашей команды, его гнали, то и дело внезапно передавая друг другу, до самого углового флажка, а там обошли защитника, приблизились вплотную к штрафной площадке, мяч повис, как шар, над игроками, кто-то поддал его головой, и вот он забился в сетке пойманной птицей. И снова дико взревел стадион, подзадоривая свою команду.
В перерыв между таймами Фред протискался к Миколе:
— Здорово! А? Видал удар?
— Сногсшибательно!
— Ну! Это ж мастер! Погоди, что в другой половине игры еще будет!
— Набьют?
— Что за вопрос!
Фред все выпячивал пред Миколкой грудь, открыто гордясь своей чудесной спортивной майкой, с заглавной буквой спортивного общества.
— Я ведь теперь в команде!
В голосе Фреда столько зазнайства и спеси, что можно подумать — он не мяч подает, укатившийся с поля, а самолично забивает голы в чужие ворота.
— А школа?
— В вечернюю перейду. Сколько ни учись, все равно дураком помрешь. А здесь у меня перспектива...
Миколка пожал плечами, но промолчал. Что-то не видел он тут никаких перспектив для Фреда.
— Матушка, конечно, психует, льет слезы, да стоит ли обращать внимания на нее! Все решено: иду в большой футбол.
Фред воинственно выпятил узкую сухощавую грудь. Покровительственно кивнул Миколке:
— Ну, будь здоров, спешу. Теперь можешь на все соревнования приходить. Только заранее звякни — контрамаркой всегда обеспечу.
И важно зашагал к кружку таких же, как он, загольников. Видимо, был очень доволен и встречей, и разговором со своим прежним другом. Еще бы — удалось похвастаться своей вымышленной ролью.
Матч закончился победой хозяев поля, и болельщики расходились в приподнятом настроении. Миколка хоть и вырос уже с отца, а все же, как маленький, взял его за руку и не выпускал всю дорогу. Оживленно обсуждали ситуации при каждом забитом голе. Наконец выбрались из толпы и свернули в тихую зеленую улицу. Замолчали. Знали — впереди важный, решающий для обоих разговор.