— Ты молодец, дружище, — бросил он мне, поднимаясь на ноги.
Он говорил твёрдо, хрипло.
— Спас меня.
И вы знаете… В этот момент, посреди бойни, стоя над трупом, залитый кровью, я почувствовал странное тепло в груди. Мне стало приятно. Меня оценили. Я не струсил, не убежал. Я смог. Это чувство гордости было диким, неуместным, но оно, как якорь, удержало мою психику от полного распада.
Я опустил глаза. Мои руки. Длинные пальцы, которые Настя назвала красивыми, были красными. Нож валялся на полу, в луже. Маленький, нелепый кухонный прибор, ставший орудием убийства.
«Я убил человека», — пронеслась мысль. — «Убил…»
Но разум тут же услужливо подкинул оправдание: «Или не человека. А животное. Бешеного пса».
Из этого ступора меня вырвал грохот, по сравнению с которым автоматная очередь показалась хлопком петарды. Земля под ногами подпрыгнула. С потолка посыпалась штукатурка.
Взрыв раздался со стороны главного бассейна. Я невольно повернул голову в сторону открытого проема. Мне не хотелось смотреть, но глаза сами нашли источник звука.
Осколочная граната упала прямо в чашу бассейна, битком набитую людьми, которые пытались спрятаться в воде. Водяной столб взметнулся чуть ли не на высоту третьего этажа, но он был не голубым. Он был красным. Вода вспенилась, окрасившись кровью мгновенно, как будто кто-то вылил туда цистерну краски. Куски пластиковых шезлонгов, обрывки надувных матрасов и… фрагментов тел разлетелись веером.
Криков не было. Была оглушающая тишина контузии. А потом начался вой. Нечеловеческий, многоголосый вой боли. Меня согнуло пополам. К горлу подкатил ком тошноты.
— Не смотреть! — рявкнул Виктор, оказываясь рядом. — Не смотреть туда, твою мать!
Он схватил меня за плечо, больно встряхнул.
— Слушай мою команду! — бросил он коротко, кивнув в угол бара, где лежало тело старшего бармена в неестественной позе. — Артём мертв! Теперь слушаем меня. Все к выходу!
Он обернулся к залу, где под столами жались уцелевшие посетители.
— Эй! — закричал Виктор, перекрывая стоны раненых. — Давайте все вон туда, через задний ход!
Он указывал стволом трофейного автомата на узкую неприметную дверь возле ледогенератора. Служебный выход для загрузки товара. Но, как это обычно бывает, кто-то, обезумев от страха, не послушал. Парень в плавках и девушка в парео вскочили и бросились в сторону пляжа, на открытое пространство.
— Стоять! — заорал мой напарник. — Куда?!
Но было поздно. Снаружи хлестнула очередь. Парень упал сразу, словно споткнулся. Девушку отбросило на песок. Она пыталась ползти, но вторая пуля заставила её затихнуть.
— Я сказал, через служебку! Живо! Скорее! Не толпитесь!
Мой напарник трансформировался в командира. Он стоял у прохода, прикрывая собой людей, выталкивая оцепеневших в сторону спасительной двери. Я смотрел на него с благодарностью и каким-то щенячьим восторгом. Он знал, что делать. В этом хаосе у него был план. И он нас обязательно спасёт из этого ада.
А я… я всё продолжал смотреть на свои руки. Липкая, уже начинающая подсыхать корка стягивала кожу. Мне казалось, что эта краснота въелась в поры навсегда.
Меня рванули за шиворот рубашки, так сильно, что треснула ткань. Виктор.
— Давай! Хватит спать, Мишаня! Жить хочешь?!
Он буквально швырнул меня в сторону двери. Я споткнулся, но удержался на ногах. Бросился следом за какой-то пожилой парой. Мужчина в дорогом поло тащил за руку полную женщину, которая рыдала и прижимала к груди сумочку «Chanel». Мы втиснулись в узкий проём, толкаясь плечами.
Вывалившись наружу, на задний двор, мы оказались ослеплены ярким южным солнцем. Здесь было тихо. Относительно тихо. Сюда выходили глухие стены технических помещений и живая изгородь из туй.
— Не толкайте друг друга! — слышался сзади рык Виктора, который выходил последним, пятясь и контролируя вход в бар. — Рассыпаться!
Я оглянулся. Слева, метрах в пятидесяти, возле будки охраны у въезда на VIP-парковку, шёл бой. Трое наших охранников, здоровые ребята из ЧОПа, в бронежилетах, вели огонь из пистолетов и одного помпового ружья по наступающей группе боевиков.