— Тьфу ты, — сплюнул он на пол. — Появился неожиданно, гнида.
Мы с опаской, гурьбой, выглянули в коридор.
Там, в метре от входа, валялся боевик. Он лежал неестественно, вывернув ногу. Его грудь была превращена в месиво. Виктор разрядил в него полмагазина почти в упор.
— Я сделал шаг, а тут он появляется из-за угла, от лестницы, мать его так, — говорил Виктор, вытирая дрожащей рукой пот с лица, размазывая кровь. — Без звука шёл. Ну я на автомате и шмальнул. Даже испугаться не успел.
Один из клиентов бара, тот самый высокий, слегка полноватый мужчина в шортах, который рассуждал про наркотики, вдруг решительно шагнул в коридор.
— Мне нужно оружие, — заявил он твердо. — Я охотник, я умею обращаться. С одним автоматом мы не продержимся.
Он приблизился к трупу. Боевик лежал лицом кверху, раскинув руки. Рядом валялся его автомат, укороченный АК, какой-то модифицированный, с планками Пикатинни.
— Осторожнее! — крикнул Виктор.
Мужчина наклонился, протягивая руку к оружию. Его пальцы почти коснулись холодного металла ствола.
И тут случилось то, от чего кровь застыла в жилах у всех нас. Труп дёрнулся. Не просто конвульсия умирающего. Это было резкое, хищное движение. «Мертвец» вдруг с нечеловеческой скоростью, не используя руки, одним рывком корпуса подался вперёд и вверх. Словно пружина распрямилась.
Мужчина не успел отшатнуться. Голова боевика, в задранной балаклаве, метнулась к шее охотника. Раздался влажный хруст и чавканье. Зубы террориста сомкнулись на горле жертвы, прокусывая кожу, мышцы и сонную артерию.
— А-а-а-а! — захрипел мужчина, пытаясь отпрянуть.
Нас всех обуял животный, первобытный ужас. Это было неправильно. Это противоречило законам природы. Человек с развороченной грудью не может кусаться.
Мне сразу подумалось вновь о зомби. Лицо террориста, когда он поднял голову, не выражало ни ярости, ни боли. Абсолютно никаких эмоций. Глаза смотрели куда-то в пустоту, сквозь жертву, но челюсти сжимались с силой гидравлического пресса.
Кровь фонтаном ударила из шеи мужчины, заливая лицо нападавшего.
— Твою мать! — заорал Виктор.
Мужчина смог вырваться. Он отшатнулся назад, зажимая разорванную шею руками, сквозь пальцы которых густо, толчками, сочилась алая кровь. Он хрипел. Пузыри кровавой пены лопались на его губах.
Боевик попытался встать. Он опирался на руки, поднимаясь, хотя из его спины торчали осколки ребер.
Виктор не стал ждать. Он вскинул автомат и, не теряя времени, одиночными, хладнокровно всадил две пули прямо в голову ублюдку. Череп террориста раскололся. Только тогда тело окончательно рухнуло, дернувшись в последний раз. Вновь началась суматоха. Паника накрыла людей с головой.
— Они бессмертные! — завизжал парень-мажор. — Бежим!
В отличие от мажора, который остался на месте, двое человек — те самые модели — не разбирая дороги, с визгом выскочили в коридор, скользнули мимо трупов и исчезли на лестнице, которая уводила на второй этаж. Мужчина с лысиной побежал в другую сторону, к эвакуационному выходу, и растворился за тяжелыми дверями.
А раненый охотник… Он сполз по стене на пол. Его лицо стремительно белело. Он пытался что-то сказать, тянул руку к нам, но изо рта шел только кровавый клекот. Через минуту он затих, застыв в неестественной позе, глядя остекленевшими глазами на лампу под потолком.
Виктор грязно, от души выругался, пнув стену. Затем, глубоко вдохнув, он с осторожностью, держа убитого на мушке, приблизился к нему.
Он быстро, брезгливо обшарил тело, срывая с разгрузки подсумки. Взял автомат погибшего охотника. Затем, обернувшись, он вытащил из-за пояса пистолет и кинул его мне.
Я поймал тяжелый, холодный металл. Это был пистолет Ярыгина, «Грач». Массивный, угловатый. Я немного разбирался в оружии. Отец брал меня на охоту, и я читал журналы, но из боевого пистолета стрелять не доводилось. Только из дробовика по банкам.
— Сними с предохранителя, флажок вниз, — бросил напарник, видя мою растерянность. — Просто целься и вышибай мозги. В корпус не бей, бесполезно. Только голова. Понял?
Я кивнул, чувствуя тяжесть оружия в ладони. Она придавала какую-то зыбкую уверенность.
Виктор также сорвал с разгрузки мертвеца несколько гранат.
— Так, это РГД-5, а это… о, «эфка». Серьезные ребята.