Он распихал гранаты по карманам брюк.
Держа в руках пистолет, я подошёл к служебному ходу в конце коридора, который, как я знал, уводил под землю. Там проходила сеть технических туннелей, тянущаяся под всем курортом, для коммуникаций, доставки белья и еды, чтобы не смущать гостей видом тележек.
Я дернул ручку двери. Она легко поддалась. Но за ней… При свете тусклой дежурной лампочки я увидел, что внизу блестит чёрная, маслянистая вода. Лестница уходила прямо в неё.
— Откуда вода? — спросила Катя, становясь рядом со мной и опасливо заглядывая вниз.
Оттуда тянуло сыростью и запахом канализации.
— Я не знаю, — прошептал я.
— Скорее всего, где-то там рванули, — возник за нашими спинами Виктор, также разглядывая воду. — Некоторые коридоры проходят ниже уровня моря, близко к береговой линии. Или трубу магистральную перебили взрывом, или шлюз подорвали. Жаль, конечно. Можно было бы безопасно пройти под землёй и выйти чуть ли не у ворот КПП.
Остальные оставшиеся, старик с тростью и бабушка с иконой, топтались на безопасном расстоянии от трупа боевика, боясь приблизиться. Они обсуждали увиденное шепотом, с ужасом поглядывая на мертвеца.
— Вы видели? Видели его глаза? — шептала бабушка. — Это бесы. Самые настоящие бесы в них вселились. Не может человек живому горло грызть!
— Какие бесы, Ивановна, окстись, — возражал старик, нервно постукивая тростью. — Это психотропное оружие. Говорю же, «Химера». Или бешенство, модифицированное генетически. Вирус, блокирующий кору головного мозга и оставляющий только лимбическую систему. Агрессия, голод. Как в том фильме, «28 дней спустя».
— Да ну, бред! — отмахнулась полная женщина в закрытом купальнике. — Это всё наркота. Соли, спайсы… Просто очень много.
— Соли не дают такой координации! — спорил старик. — Он же двигался как кобра! Это боевая программа!
Люди выдвигали теории, одна страшнее другой, и тут же отвергали их, считая бредовыми. Мозг отказывался принимать реальность, в которой люди ведут себя как зомби.
— Ладно, хватит трепаться! — прервал их дискуссию жёстко Виктор. — Внизу вода, прохода нет. Надо двигаться отсюда. Оставаться в этой комнате, ловушка. Если они пойдут зачищать помещения, нас тут зажмут и гранату кинут.
— Куда? — спросила девушка в бикини, та самая, что была с мажором.
Она обнимала себя за плечи. Её заметно трясло от холода и шока.
— Может, лучше остаться здесь? Забаррикадироваться? Спрятаться и дожидаться помощи?
С ней согласился пожилой мужчина, кивнув.
— Я не думаю, что их осталось много. Охрана этих тварей перестреляет. А тут на подходе СОБР, я уверен. Генерал же звонил…
Мажор снова потряс зажатым в руке телефоном.
— Папа сказал, вертолёт вылетает! Надо просто ждать!
— Ждать, пока нас тут перережут как котят? — зло усмехнулся Виктор. — И что вы предлагаете? Сидеть на трупах?
— Подняться на второй этаж, — кивнул на лестницу старик с тростью, изучая на стене план здания. — В VIP-зону. Там есть выход на террасу на крыше. Высота, обзор. И ждать там. Лестница узкая, оборонять легче.
Виктор, немного подумав, оценивающе посмотрел на лестницу, потом на старика.
— Дельно. Крыша — это вариант. Если вертушка будет, оттуда проще эвакуироваться. Хорошо. Тогда все за мной. Оружие у кого есть, вперёд и замыкающими. Гражданские в центре.
Оставшиеся люди, подгоняемые страхом, направились к лестнице, поднимаясь наверх. Слышался стук каблуков, шарканье и тяжелое дыхание.
Я было потянулся следом, сжимая в потной ладони рукоять «Грача», но остановился. Что-то царапнуло сознание. Кого-то не хватало. Я обернулся. Насти не было в группе.
— Чёрт! — выругался я. — Твою мать. Где эта дура?
Я развернулся и бросился обратно в служебное помещение охраны.
Она была там. Сидела в том же углу, под щитком. Казалось, она даже не заметила перестрелки в коридоре и смерти охотника. Она просто смотрела в одну точку на стене.
— Ты чего здесь сидишь?! — крикнул я, подбегая к ней.
Она медленно подняла на меня глаза. В них была такая пустота, что мне стало жутко.
— Настя!
Она ничего не ответила. Просто смотрела сквозь меня.
— Нам нужно идти!
Я грубо схватил её за руку, дёрнул вверх, заставляя подняться. Она подалась, как тряпичная. Ноги её подгибались.