Я замер. В голове билась только одна мысль:
«Штраф. Вычтут из зарплаты. Рубашка, три тысячи».
— Эй, ты! — прогремел над моим ухом грубый, с хрипотцой голос.
Передо мной возник парень. Лет тридцати, с короткой стрижкой, загорелый, в шортах «Tommy Hilfiger» и с массивной цепью на шее. Его лицо исказила гримаса раздражения.
— Осторожнее, урод! Куда прёшь, слепой Что ли!
Внутри всё сжалось от мгновенной ярости. Но правила, вбитые за месяц работы, сработали автоматом. Я опустил голову.
— Простите, пожалуйста. Я не заметил, выходил из-за угла.
— Я-тебя-спрашиваю, какого хрена?!
Он придвинулся вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и перегаром.
— Ты мне чуть ноги не оттоптал, козёл!
Он повернулся к своей спутнице, которая, оправившись, поправляла сбившуюся набок чашечку бикини.
Я сглотнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Очень хотелось оттолкнуть его, послать куда подальше, врезать ему по роже. Но перед глазами встали лица родителей, дядьки, который меня устроил. Зарплата в сорок тысяч за месяц была для наших краёв очень хорошей. Я снова, уже сквозь зубы, выдавил:
— Извините. Это моя вина.
— Конечно твоя вина, дебил!
— Ладно, Петь, успокойся.
Голос девушки прозвучал удивительно мелодично после его рёва. Она сняла большие очки «Carrera», и я увидел огромные карие глаза, подведённые дымчатым карандашом, и полные, будто надутые губы. Красота её была почти кукольной, ненатуральной, но от этого не менее эффектной. На её тонкой щиколотке я мельком заметил золотой браслет, кажется «Cartier». За время работы я немного научился разбираться во всём этом.
— Мальчик ведь не специально. Посмотри, он весь перепуганный.
«Мальчик». Мне было уже восемнадцать, а ей на вид, максимум двадцать пять. Но в её устах это звучало как обращение к молокососу.
— Не специально, — пробурчал «Петь», всё ещё сверля меня взглядом. — Смотреть надо куда идёшь, балбес. Ладно, чеши отсюда, пока я добрый. И чтобы я тебя больше не видел!
Я быстро нагнулся, поднимая коробки. Мой взгляд скользнул по её длинным, идеально ровным ногам, покрытым слоем загара, и на миг задержался на алых шпильках. Потом, прижав ношу к груди, я почти побежал по тропинке, оставив их позади. У меня дрожали руки. Нет, совсем не от страха, а от бессильной злости.
— Что так долго? — встретил меня Артём у входа в бар недовольным шёпотом. Клиенты уже начали снова подтягиваться к стойке.
— Да так, — отмахнулся я, ставя коробки на пол. — Народу много у склада.
— Михаил, что с твоей формой?! — вдруг стал резким его голос.
Он увидел расстёгнутую нагрудную часть и свисающие лоскуты ткани там, где оторвались пуговицы.
— Ты её порвал!
— Блин! — сделал я удивлённое лицо. — Наверное, зацепился за кусты на повороте. Там ветки торчат.
— Михаил! Какого чёрта!
Артём был искренне возмущён. Для него безупречный вид персонала был частью священного ритуала «Зелёного рая».
— Давай быстро к себе! Меняй на чистый комплект! Прямо сейчас! Чтобы через пять минут ты был здесь! Чтобы тебя никто в таком виде не видел!
Я кивнул и, уже почти бегом, рванул по служебной аллейке в сторону домиков персонала. На бегу я на лету расстёгивал испорченную рубашку. Обернувшись, я мельком взглянул на сцену. Техники всё ещё бегали вокруг микшерного пульта, что-то крича друг другу. Толпа перед сценой гудела, но на самой сцене находилась только пустота. Певица явно задерживалась. Мысленно я уже торопил себя: надо успеть переодеться до её выхода, иначе Артём меня живьём сожрёт.
Я рванул к домику для персонала, расположенному в дальней, затенённой кипарисами части курорта. Воздух внутри был спёртым и горячим, несмотря на работающий на минимуме кондиционер. Скинув испорченную рубашку, я достал из шкафа-купе запакованный в целлофан чистый комплект.
Внутри помещения пахло несвежим бельем и дешевым дезодорантом «Axe», запах мужской общаги, резкий контраст с ароматами «Зеленого рая». На нижней койке храпел сменщик из ночной бригады, раскинув руки. Он работал по трое суток подряд, чтобы отправить деньги семье в Саратов. Я смотрел на свое отражение в осколке зеркала, приклеенном на двусторонний скотч к дверце шкафа. Худой, с торчащими ключицами, бледный по сравнению с этими лощеными гостями. На шее красное пятно. След от ногтя той фифы.