Злость кипела внутри, горячая и едкая. Почему я должен извиняться? Почему я должен чувствовать себя виноватым за то, что они прут, не глядя под ноги? Но я быстро задавил это чувство. Отец учил:
«Ты там никто, Мишка. Терпи. Нам нужны деньги на колледж».
Я натянул свежую рубашку. Она была на размер больше, воротник натирал шею, но выбирать не приходилось. Главное, логотип «ЗР» на груди. Клеймо принадлежности к свите. Потом, наскоро поправил волосы перед крошечным зеркальцем и побежал обратно.
Добежав, я чувствовал, как под мышками и на спине рубашка уже слегка прилипла к телу.
«Артём опять будет ворчать, что вид неидеальный», — мелькнула мысль, но делать было нечего.
Я встал на своё место за стойкой как раз в момент, когда к бару подошла группа из трёх мужчин в тельняшках и яхтенных кепках, явно только что сошедших с катера.
— Пять «Белых русских», покрепче, и три бутылки «Крюг», чтобы прямо сейчас, со льдом! — скомандовал тот, что был посередине, с седеющей бородкой и часами «Ulysse Nardin».
Я кивнул и засуетился. «Белый русский» — это водка, кофейный ликёр «Kahlúa» и сливки. Я отмерял по 50 мл «Beluga Noble Russian Vodka», добавлял 30 мл ликёра, взбивал со льдом в шейкере и аккуратно, через стрейнер, разливал по бокалам «old fashioned», после чего тонкой струйкой вливал охлаждённые сливки. Одновременно Виктор вскрывал бутылки шампанского «Krug Grande Cuvée» и ставил их в ледяные вёдра, обернув полотенцами.
Пока я работал, краем глаза заметил знакомую фигуру. Это была та самая «кукла» в бикини, с которой я столкнулся. Она неспешно, с лёгким, покачивающим бёдрами шагом, приблизилась к стойке и уселась на высокий барный стул, поставив локти на отполированную столешницу из тёмного дерева. Её движение было грациозным.
— Что желаете? — тут же возник перед ней Виктор с профессиональной улыбкой «кота, который смотрит на сливки».
Девушка медленно повернула к нему голову. Её карие глаза чуть прищурились.
— Хочу, чтобы он меня обслужил, — указала она на меня тонким пальцем с безупречным маникюром цвета бледного розового кварца.
Улыбка на лице Виктора растаяла, словно её смыло волной. Он едва заметно пожал плечами и отошёл к кассовому аппарату, делая вид, что занят подсчётом сдачи. Я, закончив разливать коктейли для яхтсменов и передав их официантке Кате, вытер руки полотенцем и приблизился.
— Чем могу помочь? — спросил я нейтрально, хотя внутри зашевелилось беспокойство.
«Интересно, чего ей надо? Месть за испуг? Пришла жаловаться начальству?»
— Я буду «Розовый фламинго» на «Grey Goose», — сделала она заказ, положив подбородок на сцепленные пальцы.
Голос был тихим, немного замедленным.
— Сейчас сделаю.
Это был типично курортный, «женский» коктейль: не крепкий, сладкий, эффектного цвета. Я кивнул и начал готовить. Взял шейкер, налил 50 мл водки «Grey Goose», 20 мл ликёра «Peach Schnapps», 15 мл гранатового сиропа «Grenadine Monin» и 30 мл свежевыжатого сока лайма. Заполнил шейкер льдом из колотых кубиков и начал энергично встряхивать его, совершая чёткие, отработанные движения. Лёд глухо гремел внутри металлической колбы. Затем процедил содержимое через стрейнер в предварительно охлаждённый бокал для мартини, украсил тонким ломтиком лайма и двумя замороженными ягодами малины на краю. Поставил перед ней.
— Пожалуйста.
— Меня зовут Настя, — представилась она, взяв бокал за ножку, но не отпивая.
— Михаил, — ответил я, хотя на моём бейджике так и было написано.
— Я хотела бы извиниться за своего парня, — после небольшой паузы проговорила она.
Её взгляд скользил по моему лицу, будто изучая реакцию.
— Он просто вспыльчивый иногда. Особенно когда выпьет.
— Бывает, — проговорил я, отодвигая в сторону использованный шейкер, чтобы позже его помыть.
Голос старался держать ровным, профессионально-отстранённым.
И действительно, бывало разное. Клиенты попадались всякие. Кто-то, как этот Петя, грубил и требовал. Кто-то, особенно дамы постарше, могли бесцеремонно потрогать за руку или сделать двусмысленный комплимент. А уж что творилось в номерах или на яхтах… Уборщицы, с которыми я иногда курил за углом склада, рассказывали такие истории, что волосы дыбом вставали. Про порошки, про странные игрушки, оставленные на виду, про скандалы с битьём хрусталя. Здесь, за сияющим фасадом, текло своё подпольное, тёмное течение.