Теперь оба они недоуменно оглядывались, будто не поняли, что за неведомая сила заставила их явить себя миру.
Я осторожно отползла еще дальше. Очень уж мне не хотелось, чтобы Шадрагар и в моей голове покопался.
Внезапно на арене появился еще один участник.
Элиот Райли почти выбежал с противоположной стороны, едва не врезавшись в забор. Выглядело так, будто он за кем-то гнался или боялся опоздать.
Плавательный костюм он сменил на легкое кимоно и брюки. Видимо, тренировался.
Оглядевшись, он направился прямо к Шадрагару. А менталист, по всей видимости, увлекся сканированием мозга у моей проворовавшейся прислуги. Те будто в транс впали и раскачивались из стороны в сторону.
– С каких пор дознавателя твоего уровня стало интересовать банальное воровство провианта? – насмешливо спросил Элиот, выпрыгивая из кустов. – Или у секретного ведомства других дел нет, кроме как расследование недостач на третьесортных курортах?
Менталист бросил в Райли взгляд, полный ненависти.
Не знаю, что этих двоих связывало ранее, но сейчас между ними разве что искры не проскакивали.
Опомнившись, воры быстро избавились от продуктов, которые пытались пронести за пределы территории.
– Честное слово, не знаю, что на меня нашло! – пробормотал Берт – Это у нас вообще первый раз.
– Только не надо нас больше так допрашивать, – вторила мужу кухарка.
Кажется, ментальное вторжение было не очень приятным.
Шадрагар поморщился, будто эти слова звучали для него, как писк назойливых комаров.
– Не твое дело, Райли, – грубо ответил менталист. – Сам-то тут что делаешь? Никак девчонку решил окучить, что на месте хозяйки? Думал, что я ее тут зажимаю?
В голосе темного мага слышалась насмешка.
Оба мага потеряли интерес к Берту и Лине, а преступная парочка воспользовалась моментом и поспешила удрать с полянки, едва не затоптав меня по дороге.
Что-то мне подсказывало, что первым делом они напишут заявления об увольнении без выходного пособия.
Элиот упорно молчал.
– Можешь не ставить блок, я все равно знаю, что министерство заинтересовалось пропажей старухи.
Я сдала еще назад и чуть не запуталась в своей же сумке. Шмякнувшись на землю, я замерла.
К счастью, я находилась на достаточном удалении от двух выясняющих отношения спецагентов. Они даже не посмотрели в мою сторону.
Стояли там, замерев друг напротив друга и угрожающе переговаривались. Ни дать ни взять — мартовские коты.
Потянув сумку за лямки, я поползла назад.
Но тут заметила взволнованную тетушку, что отчаянно размахивала руками на портрете, чтобы привлечь мое внимание.
Я приложила палец к губам. Только оказавшись на достаточном удалении от Шадрагара я смогла говорить.
– Что же произошло здесь, дорогая тетушка Роза? – зашипела я. – Почему вами так заинтересованы все вокруг? Даже такой могущественный менталист прибыл.
Дамочка невинно захлопала подведенными глазками.
– Ошибка какая-то, – ответила она.
Мне в голову пришла коварная мысль.
– А давайте-ка я ваш портрет отнесу господину Шадрагару? – предложила я. – Пусть он сам у вас спросит. Зачем ходить народ пугать, мешать приличным людям продукты воровать?
У родственницы глаза так расширились от ужаса, что едва поместились в рамке портрета.
– Что ты?! Нельзя! – возмутилась она.
– Отчего же? – спросила я, невинно улыбнувшись.
– Я все тебе объясню, только давай от копания в мозгах защитимся! – взмолилась тетка.
– Да разве можно противостоять менталисту? – удивилась я.
– Еще как! Поищи в коробке с артефактами. Должен быть несколько золотистых подвесок. Вденешь веревку и повесишь на шею или в ухо как сережку вставишь. Чем ближе к голове, тем лучше. Запутает любого, кто решит в твои мысли проникнуть.
Пришлось возвращаться в кабинет и искать нужные артефакты.
Я нашла пару подвесок-капелек, которые без труда заменили серьги. Тетушка Роза же настояла на том, чтобы я не брала ее с собой, а сама приходила в кабинет в те моменты, когда меня никто не видит.
– Кабинет зачарован, никто не может войти сюда, кроме владельца курорта, – уверила меня родственница.
Я задумалась.
– А если бы адвокат не смог меня найти, то дверь так бы и осталась закрытой? – полюбопытствовала я.
Родственница кивнула и жеманно поправила чепец, словно смотрясь в зеркало, расположенное вне поля моего зрения где-то за рамкой портрета.
Бедняжка, так бы и сидеть ей в одиночестве, если бы не прыткость Карла Вальдемирова!
Убедившись, что защитные серьги смотрятся органично, я покинула свое тайное убежище.