Он вышел на берег, решил сначала привести себя в порядок, а потом всё-таки попробовать во второй раз, уже нормально, пообщаться с ней. Она чем-то напоминала ему Фрези Грант из «Бегущей по волнам» Александра Грина. Может быть, загадочностью, непохожестью на других? Задорным смехом, идущим от самого сердца? Мужчина понимал, что он сейчас не сможет уже отступить, он пойдёт и всё-таки познакомится с ней и будет общаться, пока не поймёт, чем она так стремительно и бесповоротно зацепила его. Зачем это нужно было ему и что собирался делать со своим пониманием, он не задумывался.
Глава 4
Пока он настраивался на серьёзный разговор с ней, она собралась и в лёгком белом платье и удобной обуви, держа в руках большую пляжную сумку, направилась к дорожке, которая вела к санаторию.
Он подскочил и встал у неё на пути:
- Не уходи так. Давай поговорим, - и показал на белое кресло из пластика, стоящее возле его столика и шезлонга.
Она согласно кивнула, смерила его с головы до ног долгим взглядом и села в кресло, положив на столик лёгкую светлую шляпу с большими полями.
- Давай поговорим и договоримся. Я устала от вранья в своей жизни. Мы будем честны друг с другом, - при этих словах незнакомки его лицо искривилось. – Погоди кривляться, выслушай. Я оказалась свидетельницей такой комичной сцены в море, но сейчас я хочу говорить серьёзно.
- Говори.
- Предлагаю романтические отношения без продолжения, то есть курортный роман, - она увидела удивление в его взгляде. - Предлагаю не сообщать друг другу о себе ничего, не расспрашивать вообще ни о чём. Хорошо? – она испытующе посмотрела на него и увидела, как удивление в его взгляде ширится и глаза начинают блестеть.
- Продолжай, заинтриговала, - он подался вперёд.
- Пусть время, проведённое здесь, запомнится нам как самое лучшее, что у нас было. Оно же нам поможет понять, что в будущем яркие, неповторимые моменты будут частыми в жизни каждого из нас, - она смотрела прямо, немного с вызовом. – Никаких ограничений, кроме озвученных, и никаких в дальнейшем сожалений.
Он смотрел на неё с некоторой долей скепсиса:
- Ты первая не выдержишь, и тогда всё оборвётся. Твоё предложение – это утопия, потому что вы, женщины, по природе своей любопытны и обидчивы.
Она усмехнулась снисходительно:
- Давай попробуем, ведь мы ничего не теряем. У нас будет общение, даже не краткосрочные отношения, заметь, с одним правилом: никаких расспросов. Договорились? – и она протянула ему для рукопожатия свою изящную маленькую ручку. После короткого раздумья он пожал её. Его большая крепкая рука соприкоснулась с её, и он почувствовал лёгкое подрагивание нежных пальчиков. Она несколько поспешно забрала руку и, кинув на него беглый взгляд, добавила:
- И ещё. Давай не будем заранее договариваться ни о чём, назначать встречи, переживать и дёргаться от того, что подводишь партнёра из-за резко изменившихся планов.
- Как же мы будем встречаться? – он с непониманием разглядывал её.
- А вон под той пальмой, - нашлась она. - Если нам хочется провести друг с другом время, приходим к ней.
- И я буду сидеть там целый день в ожидании тебя? – он фыркнул. – Это перебор.
- Давай договоримся на определённое время. После завтрака, например? А там уже будем строить планы на определённое время этого дня. Как ты на это смотришь?
- Я вижу, ты подготовилась заранее, так продуманно всё звучит.
- Скажем так, - она заговорщически улыбнулась, - у меня было время. В это время на берег вышла полная женщина, устроившая в море сцену. Ей бы присесть, отдохнуть, отдышаться, но она не стала задерживаться. Не говоря ни слова и не смотря в их сторону, тяжело и надрывно дыша, медленно прошла к своим вещам, быстро собрала их в сумку и ушла, тяжело покачивая своим массивным телом.
Всё это время они молчали и не разговаривали даже после её ухода продолжительное время. Лёгкий ветерок опалял жаром прогретого песка и сушил губы, заставляя девушку периодически проводить по ним влажным языком. Он шевелил её лёгкие волнистые русые волосы, покачивал кружевной подол её светлой хлопчатобумажной юбки, теребил оборку выреза на груди, мягко касался рукавов в виде фонариков. И вся она была сейчас лёгкая, почти воздушная, естественная и этим совсем не похожая на женщин из его столичного окружения.