- Что у вас произошло, Эмин?
- Да так, Шекспир отдыхает.
- Ладно, - тихонько произнесла Анастасия, взволнованная мужскими ласками, - я пойду спать, а то завтра рано подниматься.
К её виску ласково приник губами Этьен, чуть куснул ушко, взбудоражив волну мурашек у женщины от головы до низа живота. Она едва не застонала от вновь нахлынувшего желания, но, сдержавшись, выскользнула из беседки и прошла в дом.
- Ты приставал к Надежде?
- Угу, - буркнул тридцатилетний мужчина. – Да она фыркнула, стукнула… меня и сбежала.
- Эмин, к женщине надо с лаской, а не как бык бросаться. Тебе же не восемнадцать! Что, у тебя женщин давно не было? – молодой брюнет оскалился, согласно мотнув головой. - Мужчина по отношению к ним должен быть как садовник, взращивающий свой цветок. Забыл, как ухаживать? – Этьен допил от волнения стакан воды, оставленный Анастасией.
- У вас тоже было сейчас… ухаживание? - кивнул тот на упавшую шаль, усмехнувшись.
- Ваше буйное появление помешало, - Этьен поднял платок, встряхнул его и втянул носом запах желанной и любимой женщины. Его как ошпарило от осознания – любимая! Да не может быть! Он глубоко и протяжно вздохнул, перебирая шаль в руках, затем негромко продолжил разговор с приятелем.
А в комнате вспугнутым ежиком бегала Надежда, ругаясь на ухажёра, который повёл себя как матадор. Анастасия еле успокоила ту, заставив в подробностях рассказать о неудавшейся прогулке. Девушка больше возмущена была мощным напором незадачливого кавалера, который на улице (!), возле какого-то дома, чуть её не изнасиловал, как проститутку. Она дала тому в пах со всей дури и убежала.
- Надюша, ты же должна знать, что мужчины думают не головой, а головкой, - смеялась умудрённая опытом женщина. - Ты, наверное, ему всё наследство отбила! Бедняга!
- Пусть сначала думает, прежде чем приставать. Нашла беднягу!
- Да, тактика его хромает, - не удержалась Анастасия и расхохоталась, вслед за ней и Надежда, которая в красках описывала событие, и обе вновь залились смехом.
Наконец, угомонившись, они легли спать, а потом и мужчины тишком проскользнули в свою комнату. Засыпая, на грани сна, Этьен вспоминал картины подсмотренной за одеванием Анастасии (когда пошёл узнать, как она), её шикарное красивое тело, их бурное «ухаживание» в беседке. В руке он держал красный платочек, запахом которого наслаждался. И улыбался, улыбался! Шаль же он повесил на стул в гостиной.
3.
- Сколько здесь еще побудем? – спросила за завтраком приятелей Надежда, наслаждаясь приготовленной Асей гречневую кашу. – Ась, никогда не ела такую вкусную гречку! Блеск!
- Угу, - согласились мужчины, - с колбаской. М-м-м…
- Когда успела-то? – спросил Этьен, поглядывая восхищенным взглядом на искусницу и облизываясь, как кот. - Щщаз и ложку съем.
- Да что-то рано проснулась, вот решила сварить. – сверкнула белозубо легкая улыбка. - У меня в семье так готовят.
- Так, вы, едоки, не ответили, - настойчиво поинтересовалась девушка.
Переглянувшись, мужчины одновременно произнесли:
- Завтра!
- На день еще останемся, курсовка всё равно на три дня. – уточнил Эмин и лукаво глянул на рыженькую. Та фыркнула на него.
- Хорошо. А ты, Ась?
- Я подумаю. Будет день, будет и песня. Мальчики, вы моете посуду.
- Есть, мэм, - шутливо вздёрнул ладонью честь ко лбу-виску Этьен, ему также вторил, дурачась, Эмин.
После отдыха Анастасия двигалась уже лучше.
День прошёл в прежнем режиме, процедуры раз за разом действовали благотворно на всё тело. К обеду вся компания уже была в столовой, весело обсуждая методы лечения. Этьена тревожил вид Анастасии: если утром она выглядела молчаливо задумчивой, то к обеду в ней чувствовалась какая-то решимость. Это его определённо напрягало. Закончив к пяти оздоравливаться, группка медленно прогуливалась по местному Бродвею – приморской набережной. Затем они добрели до конца пляжа, где поздно вечером, почти к ночи, народу было меньше. Галька стала крупнее, природой раскиданные валуны разной формы причудливо смотрелись на фоне моря, волны которого так и требовали окунуться в них. Ходить стало тяжело в нормальной обуви, поэтому они вытащили из сумок гелиевые тапочки, специально приспособленные для здешней ходьбы. Вскоре облюбовали место, где, вероятно, специально вокруг каменного костровища были размещены низкие камни, словно большие пуфы-мешки. Мужчины подорвались искать сухой валежник, который нашли чуть выше, поднявшись на взгорок.
Огонь взметнулся от хорошо утрамбованных веток ярко, живо, тут же неся тепло сидевшим напротив друг друга парам: Анастасии и Этьену и Эмину с Надеждой. Перед ними - расчищенное небольшое пространство. Люди смотрели на огонь и хранили молчание, словно боясь заговорить, каждый думал о своём. Хотелось чего-то… удивительного. Слышались непрестанные звуки моря, ветра, откуда-то, будто из-под земли, возникли приглушённые барабанные удары. В Анастасии нарастало с каждым вздохом моря и игрой костра что-то языческое. Она вдруг медленно встала, точно находясь в трансе, затем плавно переступила, шагнула вбок, перемежая ногами, услышав внутренне музыку стихий – огня, воды и воздуха, таинственно улыбнулась, мягко поворачивая руками, будто сирена зазывает к себе, гибкое движение бедрами, поворот, костёр танцует вместе с ней. Бедра выписывают влекущую «восьмёрку». Ритм ускорился, а она подчинялась древнему зову. Шаг, движение бедрами, плавное скольжение вокруг костра. Прикосновение к пламени, словно они с ним одно целое. Затем огладила, изгибаясь, руками своё тело. Надежда, наблюдая за ней, тоже поднялась, плавно двигаясь, попадая в унисон с подругой. Еще шаг, и обе прогибаются назад настолько, что едва не падают, но огонь их страхует, точно поддержка партнера. Шаг. Еще шаг. Полуприсяд в волнообразном движении бедрами. Ласкающее пламя рядом. Поворот. Еще поворот. Пластичный корпус, изгибаясь, влечёт к огню. Мир кружится вместе с ними. Танец завораживал, мужчины, замерев, следили за своими женщинами, каждая из которых, вскидывая руки-крылья, словно взлетала и опадала вместе с живой стихией.