- Тогда, в знак прощения моей неуклюжести, я приглашаю вас поужинать со мной, - Продолжил Макс, и видя решительно настроенную на отказаз даму ему пришлось играть по другим правилам. - Всего лишь в качестве извинений, фрау фон Дюренг.
- Что ж, я подумаю. - И не утруждая себя объяснениями Людовика наконец-то смогла обогнуть барона, словно препятствие и поспешила к зданию почти.
Максимилиан только стоял и смотрел в след ушедшей фрау фон Дюренг. И что-то шевельнулось в его душе такое, чему Макс не знал названия и не понимал, что с этим делать, но ясно было одно, упускать эту даму он не желал, игра с ней будет куда веселее чем с молодыми вдовушками в Лондоне. - Интересно, кто она такая? - пробормотал Максимилиан, когда дама скрылась в здании почты. - И кому она пишет? Отцу? Брату? Мужу? - Почему-то последняя мысль заставила Макса разозлиться и он чуть ли не бегом ринулся в теплое нутро гостиницы.
Глва 5. Письмо
В уютной кондитерской находилось немного посетителей. Людрвика сделала заказ на две чашки какао и вишневый пирог.
Пока несли заказ, Людовике пришлось слушать рассуждения Роуз о джентельмене, который сбил ее с ног возле здания почты. При этом, он предложил ей свидание в качестве извинений и это было возмутительно, по мнению Роуз.
- Роуз, успокойся, он не предлагал свидание. Это всего лишь ужин, на который я не пойду.
- Но вы ведь согласились, госпожа! - Воскликнула неугомонная Роуз.
- Из вежливости Роуз. Для начала. А уже потом, чтобы избавиться от него. Слишкон он насточив. - Людовика нахмурилась и отпила какао, вкус которго резко перестал ей нравиться.
Вика против воли вспомнила того герра, который сбил ее с ног. Увидев его впервые Людовика сразу поняла, что он не подходит для нее, да и Элори пока еще был в ее сердце, хоть он и предал их чувства, но она то любила. Этот герр был элегантен и обаятелен, но его разговоры и манеры будто бы не соответствовали ему. Чувствовалась в нем какая-то фальшь или это уже ее паранойя разыгралась из-за предавшего ее любимого мужчины?
Роуз, заметив выражение разочарования на лице Людовики, решила спросить у нее, что произошло.
- Госпожа, вы в порядке? Может стоит вернуться в гостиницу? Вы выглядите неважно, да еще эта сырая погода, как-будто ваш батюшка не подождал бы пары дней. И потом, ваше здоровье вызывает у меня серьезные опасения. Хоть и не возьму никак в толк, где вы умудрились так заболеть. - Недоумевающая Роуз вызвала улыбку на лице Людовики, которая быстро увяла из-за того, что приходилось молчать и обманывать преданную горничную.
- Ты права Роуз, кажется, нам следует вернуться в гостиницу, а болезнь... ничего серьёзного Роуз, это нервические припадки.
- Это из-за лорда Элори да, господа Вика? Это ведь он виноват в вашем состоянии, верно? Мерзкий и низкий человечишка! - Разозлилась Роуз, а потом спохватилась, что позволила себе лишнего и зажав рот руками испуганно выпучилась на Людовику. - Простите, простите меня госпожа Вика, я не хотела. - Зачастила Роуз чуть не плача. - Сама не знаю что на меня нашло!
- Успокойся Роуз! - Людовика скривилась, суетливость горничной ее раздражала, как и громкие звуки исходившие от нее. - Тебя это не касается. Пойдем, я хочу отдохнуть.
- О, какая замечательная идея, госпожа...
- Помолчи Роуз. - Приказла Людовика. - Такой тон в отношении слуг Вика редко себе позволяла уважая чужой труд и чужое мнение. Но сейчас... сейчас ее все раздражало. Мокрый запах мостовой, по которой они шли. Вот скажите разве может мостовая пахнуть? Ан нет, все же может, как выяснилось. Сырой ветер, заствляющий ежиться под плащём. Роуз, бурчащая что-то себе под нос про то, как было бы хорошо сейчас быть дома. А то сама Людовика этого не понимает! Конечно, было бы здорово оказаться сейчас дома, под теплым одеялом в своей комнате и с какой-нибудь интересной книгой, а не торчать в каком-то Ишгиле без права уехать хотя бы в Штрашесберг!И не идти сейчас в гостиницу, где снова будут косые взгялы и шепотки за спиной.
Людовика и Роуз направились обратно к гостинице, молча перенося неприятную погоду Ишгиля. Мокрый запах мостовой обжигал ноздри Людовики, заставляя вздрагивать от отвращения. Сырой ветер продолжал пронизывать ее до самых костей, заставляя судорожно сжимать плащ. Роуз жаловалась в негодовании под нос о том, что герр фон Дюренг, слишком жесток к ним, отправив их в это, богом забытое место, и как было бы замечательно оказаться сейчас дома, у горящего камина, а бродить по улицам города в неуютных условиях.
В холое гостиницы было сумрачно и холодно. И Людовика, подойдя к стойке портье, попросила обед в ее комнату, и чтобы до завтра ее не беспокоили. Никто.