— Здесь собраны настоящие сокровища, — оценила я. — Как давно семья Ампирских их коллекционирует?
— Так, почитай, уже три поколения сменилось с того момента, когда супруга основателя рода увлеклась чтением, — прикинул в уме Семен Бонифатиевич. — Стало быть, библиотека пополняется три века подряд.
— Триста лет? — уточнила я, не веря в совпадения. — А как звали основателей рода?
— Их светлости Казимир и Виолетта Ампирские, — ответил слуга без запинки, демонстрируя превосходное знание родословной семьи.
— А сохранились ли портреты? Я бы хотела взглянуть на них.
— К сожалению, это невозможно. В здании идет ремонт, поэтому картины из галереи временно переместили в хранилище.
— Жа-аль, — протянула Ира, огорчившись. — Я бы тоже с удовольствием на них посмотрела. Ребята из старшего класса хвастались, что в прошлом году им повезло попасть на выставку.
— Не расстраивайтесь, возможно, в следующий раз вам повезет, — проявил сочувствие Бонифаций, как его прозвали мальчишки. — Куда поступать собираетесь после школы? В художественное? Оттуда к нам часто на экскурсию молодежь приезжает.
С Ириной мы занялись изучением периодических изданий «Пионерской правды» и «Комсомолки». Материала по выбранной теме там нашлось предостаточно. Ватман для стенгазеты, клей, карандаши и краски нам выдал помощник по хозяйству. Так же у него в запасе нашлась цветная бумага, клей и кисточки. Расположившись за большим столом, мы занялись оформлением. Вернее, это Ира переписывала новости, высунув от усердия язык. А я, воспользовавшись тем, что Бонифаций отлучился, полистала подборку другой газеты. «Известий» пятнадцатилетней давности, в которой сообщалось о трагедии, случившейся в курортном санатории «Ампир».
Как оказалось, вблизи усадьбы Ампирских, выросшей на северо-западной оконечности южного склона Кавказских гор, обнаружили спуск в карстовые соляные пещеры. Соленое озеро Маагдеш, расположенное ниже по склону в своеобразной каменной чаше, образовалось как раз из подземных источников, пробивших путь сквозь горную породу. В санаторий приезжали поправить здоровье обкомовские шишки, партийные работники, передовики производства.
Неудивительно! Если условия проживания соответствовали тому уровню комфорта, в котором разместили нас, то понятно, что обычным людям редко удавалось воспользоваться благами цивилизации. Частые сходы лавин, обвалы и бурные сели смывали со склона любые другие постройки. Единственным безопасным местом, которое за несколько столетий не разрушил ни один катаклизм, оставалось небольшое плато, поросшее лесом, и построенная три века назад усадьба. Даже озеро иногда исчезало, погребенное под слоем камней, но вода снова пробивала себе путь, подмывая каменные глыбы и постепенно смещая их вниз.
Семнадцать лет назад популярностью пользовался маршрут к соляным пещерам, залегающим на глубине двухсот метров. Группа отдыхающих из пяти человек отправилась на экскурсию под присмотром гида и проводника. Никто из них так и не вернулся. В пещерах случился обвал, вход обрушился, а организованные поиски не дали результата. Учитывая, что без вести пропали близкие родственники государственных шишек, трагедия широко освещалась в прессе. Санаторий закрыли, полетели ответственные головы, быстро нашли и арестовали виновных, в числе которых оказался глава области. На долгое десятилетие о курорте забыли, пока кому-то из местных градоправителей не пришла в голову идея организовать на базе бывшего санатория пионерский лагерь.
К статье прилагалась черно-белая фотография, на которой в компании с другими отдыхающими были запечатлены пятеро пропавших. Старшему из них на вид не более тридцати лет. Крепкие и подтянутые молодые люди, явно не брезгующие физическими нагрузками, с открытыми, радостными лицами.
Ну, а с чего бы им грустить, если они не собирались умирать? Но не это привлекло мое внимание, а зловещий взгляд старухи Ампирской, которая ничуть не изменилась за прошедшие годы. Неужели она приложила руку к гибели постояльцев? Зачем? Понимала ведь, к каким последствиям приведет их смерть. Она могла сколько угодно корчить сумасшедшую, но я-то знала, насколько острый у вампиров ум. А кажущаяся слабость и старческая немощь—тщательно продуманный образ, чтобы жертва до последнего ничего не подозревала.