8. Мир каждому, кто становится учителем покоя! Покой — это признание совершенной чистоты, из коей не исключен никто. Внутри святого круга покоя — все, кого Единый сотворил как Собственного Сына. Радость — его объединяющая черта, ею никто не обойден, никто не брошен страдать в одиночку от собственной вины. Сила Господня притягивает всех в свои сохранные объятия единства и любви. Спокойно оставайся в этом круге и привлекай измученные разумы к объединению с тобой в сохранности его спокойствия и святости. Будь же со мной внутри него как учитель Искупления, а не вины.
9. Блажен ты, обучающий со мною. Наше могущество приходит не от нас, а от Отца. В невиновности мы Его знаем, как Он нас знает невиновными. Я стою внутри круга и призываю тебя к покою. Учи покою заодно со Мной и стой со мною на святой земле. Помни за каждого ту силу, какою наделил его Отец. Не верь, что тебе не под силу учить Его совершенному покою. Не стой снаружи, но соединись со мной внутри. Не измени той единственной цели, к которой призывает тебя мое учение. Восстанови для Бога Его Сына, каким Он сотворил его, уча его сыновней невиновности.
10. Распятию нет места в Искуплении. Лишь воскресенье стало моею ролью в нем. Оно есть символ освобождения от вины невинностью. Ты распинаешь всякого, кого увидишь виноватым. Зато увиденному без вины ты возрождаешь его невиновность. Распятие — извечная цель эго. Всех оно видит виноватыми и осуждая приговаривает к убийству. Святой Дух видит только невиновность и в доброте своей от страха избавляет, вновь учреждая царство любви. Могущество любви — в Его доброте, которая — от Бога и, следовательно, не способна ни распинать, ни быть распятой. Храм, восстановленный тобою, становится твоим алтарем, ибо он возрожден через тебя. А всё, что ты отдаешь Богу, — твое. Так Он творит, и так ты должен возрождать.
11. Каждого встречного ты либо приведешь в святой круг Искупления, либо оставишь за пределами его; ты судишь брата как достойного либо распятия, либо искупления. Введя его в круг чистоты, ты упокоишься там вместе с ним. Оставив его снаружи, ты вместе с ним останешься вне круга. Так не суди иначе, чем в спокойствии, которое не от тебя. Не принимай кого–то так, будто он лишен благословения Искупления, и своим собственным благословением в круг его введи. В святости нужно соучаствовать, ведь в сопричастности и заключается ее святость. Приди же в радости к святому кругу и посмотри в покое на тех, кто видят себя снаружи от него. Не оставляй кого–либо вовне, ведь именно внутри — всё, что ищет каждый с тобою заодно. Войди, и мы соединимся с ним в святом месте покоя, что уготовано всем нам, соединенным воедино в Источнике покоя.
VI. Свет общения
1. Предпринимаемое нами вместе странствие — это обмен темноты на свет, невежества на понимание. То что понятно — не пугает. Только в невежестве и тьме воспринимаемое вызывает страх, и еще глубже ты забиваешься во тьму. Только неведомое страшит, не сутью своей, но неизвестностью. Неясное пугает, поскольку непонятен его смысл. Пойми его, и тьма исчезнет. Ничто не обладает скрытой ценностью, ведь в утаенном невозможно соучастие, поэтому и неизвестна его ценность. Сокрытое хранится в изоляции, а ценность определяется взаимопониманием. Сокрытое нельзя любить и нужно, видимо, его бояться.
2. Спокойный свет, где обитает в тебе Дух Святой, являет собою полную открытость; в нем тайны нет, а посему нет страха. Атака всегда уступит место любви, если открыть ее любви, а не таиться от нее. Нет такой тьмы, которую бы не рассеял свет любви, если она не прячется от доброты любви. Что скрыто от любви, не разделяет ее целящей силы, ибо оно хранится в темноте. Стражи тьмы всё это зорко стерегут, а ты, создавший часовых своих иллюзий из ничего, нынче боишься их.
3. Будешь ли ты и впредь одаривать воображаемою силой эти нелепые идеи собственной безопасности? Они — ни опасны, ни безопасны. Они не нападают и не защищают. Они — бездейственны, будучи ничем. Страх — вот всё, что в них ищут часовые невежества и тьмы, ведь то, что они хранят неясным, пугает. Но отрешись от них, и всё тебя пугавшее утратит силу. Не заслоненный мраком останется лишь свет любви, ибо только любовь осмысленна, способная жить в свете. Всё остальное должно исчезнуть.