8. Особые отношения имеют самое впечатляющее и самое обманчивое обрамление из всех защитных механизмов, используемых эго. Его мыслительная система здесь помещается в тяжелую и столь искусно выполненную раму, что сама картина блекнет на фоне этого громоздкого сооружения. В раму вплетены разного рода причудливые и фрагментарные иллюзии любви, перемежающиеся со снами жертвенности и самовозвеличения и перевитые позолоченными нитями саморазрушения. Блеск крови отливает рубинами, а слезы, отшлифованные под бриллианты, сверкают гранями при тусклом свете, в котором преподносится подарок.
9. Всмотрись в картину. Пусть рама не отвлекает твоего внимания. Сей дар тебе предложен как проклятье и если ты примешь его, то посчитаешь, что и в самом деле проклят. Ведь раму без картины не получить. Но ценной ты считаешь только раму, поскольку не усматриваешь в ней конфликта. Однако рама — лишь обертка самого подарка, который и есть конфликт. Рама — не дар. Не обманись поверхностными аспектами этой системы мышления, ибо подобные аспекты содержат в себе целое, вполне законченное в каждом аспекте. Смерть затаилась в сем блистающем подарке. Пусть не задержится твой взгляд на завораживающем блеске рамы, вглядись в картину и пойми, что предлагается тебе лишь смерть.
10. Вот почему святое мгновение так важно для защиты истины. Сама по себе истина не нуждается в защите, зато тебе нужна защита против приятия тобою дара смерти. Когда ты, сам будучи истиной, приемлешь столь опасную для истины идею, ты угрожаешь ей гибелью. И ныне тебе нужна защита, чтобы осталась целокупной истина. Могущество Небес, Любовь Господня, слезы Христа и благость Его вечного Духа спешат защитить тебя от твоей собственной атаки. Ведь будучи Их частью, ты нападаешь и на Них, и следовательно Им нужно тебя спасти, поскольку Они любят Самих Себя.
11. Святое мгновение — это миниатюрная копия Рая, посланная тебе из Рая. И оно тоже — картина, оправленная в раму. Но если ты примешь этот дар, то вовсе не увидишь рамы, ибо условием его приятия является твое согласие сосредоточить всё внимание на картине. Святое мгновенье — это вечность в миниатюре. Это картина вневременья, оправленная в раму времени. Сосредоточив всё внимание на картине, ты осознаешь, что только рама и заставляла тебя думать, будто это была картина. Без рамы же картина видится тем, что на ней изображено. Подобно тому, как вся система мышления эго отражена в его подарке, все Небеса заключены в этом мгновении, одолженном у вечности и помещенном для тебя во времени.
12. Тебе предложены два дара. И каждый из них целен, его нельзя принять частично. Каждый из них — картина всего, что может стать твоим, по–разному увиденная. Их ценность не сопоставить, сравнивая картину с рамой. Сравнению подлежат только картины, в противном случае оно теряет смысл. Не забывай, что дар — сама картина. Только на этом основании ты волен выбирать. Всмотрись в картины. В каждую из них. Одна из них совсем ничтожна и едва различима в тени тяжелой, чудовищно несоразмерной рамы. Другая — в легкой раме, на свету, ласкающая глаз тем, что она есть.
13. Ты, столь усердно пытавшийся и всё еще пытающийся втиснуть лучшую картину в несообразную с ней раму и таким образом совместить несовместимое, прими и возрадуйся следующему: каждой картине в совершенстве подобает ее рама. Одна картина оправлена с расчетом быть расплывчатой и незаметной. Другая — с тем, чтобы быть предельно ясной. Картина тьмы и смерти становится всё менее убедительной, освобождаемая, наконец, от обрамления. Как только каждый бессмысленный камень, казалось, переливавшийся во тьме, открыт сияющему свету, он вдруг становится безжизненным и тусклым и не способным отвлечь внимание от картины. А ты наконец способен разглядеть картину и осознать, что без защиты рамы, она — бессмысленна.
14. Другая же картина — в легкой раме, ведь время не способно вместить вечность. Ничто не отвлекает здесь внимания. Картина вечности и Рая становится всё убедительней по мере того, как ты всматриваешься в нее. Теперь, в действительном сравнении и происходит окончательное преображение картин. Каждой отведено ей подобающее место, когда обе увидены в сравнении друг с другом. Мрачная картина, вынесенная к свету, более не страшит, а факт, что это — всего лишь навсего картина, становится в итоге очевидным. Увиденное ты принимаешь тем, что оно есть: картиной, показавшейся тебе реальностью, — и только. Ибо за этой картиной ты не увидишь ничего.