7. Нет в укрепленной цитадели эго камня, защищенного надежней, нежели концепция реальности греха — естественное выражение того, во что Сын Божий обратил себя и что он есть. Для эго в этом нет ошибки. Ведь такова его реальность, та «истина», от коей избавление невозможно. Здесь прошлое, и настоящее, и будущее Сына. Ведь Сын каким–то образом умудрился растлить Отца, полностью изменить Его Мышление. Оплакивай же гибель Бога, убитого грехом! Вот каково желанье эго, которое в горячечном бреду поверило, будто добилось своего.
8. Разве не лучше, чтобы всё это обернулось простой ошибкой, полностью исправимой, а исправление это подобно легкой утренней прогулке к солнцу сквозь туман? Ведь такова и есть ошибка. Возможно, ты склонен согласиться с эго, что лучше оставаться грешным, нежели заблудшим. Однако хорошо подумай, прежде чем сделать этот выбор. Не подходи к нему бездумно, ведь выбираешь ты между Раем и адом.
III. Нереальность греха
1. Влечение к вине, а не ошибку находим мы в грехе, благодаря подобному влечению, грех будет повторяться вновь и вновь. Страх может стать настолько острым, что греху будет отказано в проявлении. Однако покуда вина влечет, разум будет страдать и не расстанется с концепцией греха. Ибо вина всё так же к нему взывает, и разум, внимая ей, к ней устремляется и добровольно становится пленником ее болезненного притяжения. Грех есть зловещая идея, не поддающаяся исправлению, но остающаяся всегда желанной. Как неотъемлемую часть того, что ты есть в представлении эго, грех вечно будет привлекать тебя. И лишь Радетель, разум которого не схож с твоим, мог бы с грехом покончить, страх поборов.
2. Эго не допускает мысли, что вовсе не к страху, а к любви взывает грех, и что любовь всегда ему ответит. Ведь эго сводит грех со страхом, требуя наказания. Но наказание — просто иная форма защиты вины, поскольку только и впрямь содеянное заслуживает наказания. Наказание — вечный, великий охранитель греха, отдающий ему дань уважения и чтущий его непомерность. То, что заслуживает наказания, должно быть истинно. А то, что истинно, должно быть вечным и повторяться бесконечно. Ведь ты желаешь того, что считаешь реальным, и с ним не расстаешься.
3. Ошибка, напротив, лишена всякой привлекательности. Увидев что–то явною ошибкой, ты обязательно ее исправишь. Грех может повторяться вновь и вновь с тем же печальным результатом, при этом не теряя своего очарования. И вдруг ты изменяешь его статус на ошибку. И более ее не повторишь; ты просто остановишься и, будучи свободен от вины, просто позволишь ему уйти. Но если вина осталась, ты просто изменишь форму греха, признав его ошибкой, но сохранишь ее неисправленной. Это — не изменение восприятия, поскольку к наказанию взывает грех, а не ошибка.
4. Святой Дух не карает грех. Ошибки Он распознает и исправляет, как поручил Ему Господь. Но грех ему неведом, и в равной мере Он не признает ошибок, не поддающихся исправлению. Ибо неисправимая ошибка в Его глазах бессмысленна. Ошибки существуют для исправления, более ничего они не требуют. То, что взывает к наказанию, должно быть, призывает ни к чему. Каждая ошибка должна быть просьбой о любви. Но что же тогда есть грех? Что же еще как не ошибка, скрываемая тобой; мольба о помощи, которую ты оставляешь неуслышанной, и следовательно безответной?
5. Во времени Святой Дух ясно видит, что Божий Сын способен совершать ошибки. В этом ты разделяешь Его видение. Но ты, в противовес Ему, не видишь разницы меж временем и вечностью. По завершении исправления, время есть вечность. Святой Дух может научить тебя смотреть на время по–иному и видеть за его пределами, но не тогда, когда ты веришь в грех. Совсем иное дело — верить в заблуждение, которое всецело исправимо разумом. Грех же есть убеждение в неизменности восприятия и в том, что разуму надлежит принимать за истину всё, сообщаемое восприятием. Ослушавшись, он наречен безумным. Единственная, способная к изменению восприятия сила, держится в теле немощной из–за страха перед измененным восприятием, которое Учитель разума, единый с ним, способен принести.