2. Дары не дарятся телами, если они воистину подарены и приняты. Тела не в состоянии ни дать, ни получить, ни предложить чего–либо другому, ни принять что–либо от него. Лишь разум в состоянии оценивать, и только он решает, что получить и что отдать. А каждый, предлагаемый им дар, зависит от того, чего желает разум .Он тщательно украсит выбранный им дом, готовя его к приятию желаемых даров, даря их всем, кто в его дом войдет или потянется к нему. И там они обмениваются дарами, дарят и получают то, что разум каждого считает себя достойным.
3. Каждый подарок — это оценка дарующего и принимающего дар. Выбрав свой дом, каждый в нем видит алтарь самому себе. И каждый стремится завлечь приверженцев того, что он возложил на свой алтарь, стараясь сделать тот алтарь достойным их преданности. И каждый водрузил свой свет над алтарем, чтобы пришельцы видели возложенное на нем и принимали это как свое собственное. Здесь и заключена цена, которой ты оценишь себя и брата. И здесь — твой дар обоим, твое суждение о том, кто есть Сын Божий. Не забывай, что этот дар ты предлагаешь своему спасителю. Предложишь ему тернии — и ты распят. Подаришь лилии — и ты свободен.
4. Мне так необходимы лилии, ведь Сын Господень не простил меня. Могу ли я дарить ему прощение, когда он предлагает мне шипы? Ибо дарящий тернии другому — всё еще против меня, а кто же целен без него? Стань ему другом ради меня, дабы я был прощен, а ты бы видел целокупным Сына Божьего. Но прежде погляди, какой подарок для меня ты поместил на алтаре в выбранном доме. Увидишь тернии, мерцающие остриями в кроваво–красном свете, ты выбрал своим домом тело, отрекся от меня. Но тернии исчезли. И ныне, пристальнее в них вглядевшись, ты разглядишь алтарь.
5. Ты всё еще глядишь глазами плоти, а в их диапазоне — только тернии. Но ты просил и получил иное зрение. Все, принявшие цель Святого Духа как свою, разделят и Его видение. А то, что Ему позволяет видеть Свою цель, сияющей от каждого алтаря, теперь — твое, равно как и Его. Святой Дух не видит странников: только любимых и любящих друзей. Не видит Он и терний, только — лилии, переливающиеся нежным светом покоя, заполонившего всё, на что Он смотрит и что любит.
6. В эту святую Пасху взгляни на брата по–иному. Ведь ты меня простил. Однако я не могу воспользоваться даром твоих лилий, покуда ты не видишь их. Тебе же не воспользоваться моим даром, не поделившись им. Владение Святого Духа — не праздный дар и не игрушка, которую, всласть наигравшись, можно отложить. Слушай внимательно и не считай, будто это всего лишь сон, мысль беззаботная, потеха, безделица, к которой время от времени ты возвращаешься и оставляешь, наигравшись всласть. Ведь если ты воспримешь Его видение подобным образом, таким оно и будет для тебя.
7. С нынешним видением твой взгляд способен выйти из сферы иллюзий. Тебе дано не замечать ни странников, ни терний, ни препятствий на пути покоя. Страх перед Богом ныне для тебя ничто. Разве страшны иллюзии тому, кто знает: его спаситель стоит подле него? С ним твое видение стало великой силой в упразднении иллюзий, которой мог одарить лишь Сам Господь. Ведь всё, чем наделил Господь Святого Духа, ты получил. Именно на тебя надеется Сын Божий в своем спасении. Ведь ты просил и получил могущество увидеть это последнее препятствие и не узреть ни терний, ни гвоздей, чтобы с их помощью распинать Сына Господня, венчая его короной царя смерти.
8. Дом, избранный тобою, — по ту сторону завесы. Он тщательно приготовлен к твоему приходу. Его ты не увидишь глазами тела. Но всё, что тебе нужно, у тебя есть. Твой дом к тебе взывает с самого начала времени, и ты не мог не слышать вовсе этот зов. Ты слышал, но не знал ни как, ни где его искать. Теперь ты знаешь. Знание покоится в тебе, готовое предстать из–за завесы, освобожденное от страха, заслонявшего его. В любви нет страха. Песнь Пасхи — напев счастливый о том, что не был Божий Сын распят. Так возведем же очи с верою, без страха. Страх более не появится, ведь наше видение свободно от иллюзий и в нем — дорога к открытой двери в Рай, в обитель, разделяемую нами в тишине, где мы живем в любви и доброте все вместе как один.