I. Забытая песня
1. Помни всегда: мир "видимый" незрячими — мир мнимый, ведь им неведомо, каков он есть на самом деле. Они должны догадываться, что можно в нем увидеть, основываясь на вечно косвенных доказательствах, и перестраивать свои догадки, споткнувшись обо что–то и упав, не распознав препятствия или же невредимыми пройдя через распахнутые двери, казавшиеся им закрытыми. Так и с тобою. Ты не видишь. Посылки для твоих предположений неверны, поэтому ты спотыкаешься о камни, которых не узнал, и падаешь, не понимая, что мог пройти через распахнутые перед незрячими глазами двери, закрытые в твоем воображении, однако же готовые принять тебя радушно.
2. Как глупо рассуждать о том, что можно попросту увидеть! И нет необходимости гадать, каким должен быть мир. Мир нужно увидеть прежде чем осознать его таким, каков он есть. Вполне возможно показать тебе, какая дверь открыта и где лежит твоя сохранность; который путь ведет во тьму, который — к свету. Суждение всегда тебя направит по ложному пути, а видение выведет на верную дорогу. Зачем гадать?
3. Нет никакой необходимости учиться через боль. Ведь добрые уроки в веселии постигаются и с радостью запоминаются. То что приносит счастье, ты хочешь и постичь, и не забыть. Этого ты не отрицаешь. Вопрос для тебя в том, могут ли средства, используемые для постижения данного курса, принести обещанную им радость? Если поверить этому обещанию, постигнуть данный курс не составит труда. Ты — еще не счастливый ученик, поскольку не уверен, что видение приносит больше нежели суждение; но что они несовместимы, ты уже понял.
4. Слепые привыкают к собственному миру и приспосабливаются к нему. Им кажется, что они знают в нем свою дорогу. Свой образ жизни они постигли не через радостные уроки, а через суровую необходимость ограничений, которых, как они считали, им не одолеть. Уверенные в этом и поныне, они уроками своими дорожат, и будучи незрячими, за них цепляются. Они не понимают, что те уроки и удерживают их слепыми. В это им трудно поверить. Они оберегают мир, который научились"видеть" в своем воображении, и верят, что он — единственный для них доступный выбор. Им ненавистен мир, постигнутый через боль. Всё что, по их мнению, в нем есть, служит напоминанием об их неполноценности и обездоленности.
5. Вот так они определяют свою жизнь и место, где они живут, и приспосабливаются ко всему, считая всё это своим уделом, боясь утратить ту малость, которая у них есть. Так происходит со всяким, кто видит тело единственным, своим и брата достоянием. Тщетно пытаются они установить контакт друг с другом; снова пытаются и опять напрасно. Они приспосабливаются к одиночеству и верят, что, сохраняя тело, они спасут то малое, что у них есть. Прислушайся и может быть ты вспомнишь то, о чем мы нынче будем говорить.
6. Прислушайся, быть может ты поймаешь отзвук старинного, но не совсем покинувшего память состояния, неясного и вместе с тем знакомого, как песня, чье название позабыто, а обстоятельства при которых она звучала, стерлись из памяти целиком. Вся песнь с тобою не осталась; лишь легкая мелодия, напев, не связанный с определенным местом, лицом или же с чем–то определенным еще звучит в тебе. Но и по этой призрачной мелодии ты вспоминаешь, какою восхитительной была вся песня, как всё было прекрасно там, где ты ее услышал, как ты любил всех, бывших с тобою рядом и слушавших с тобою эту песню.
7. Звуки — ничто. Ты их хранил не ради них самих, а лишь как нежное напоминание о том, что тронуло бы тебя до слез, когда б ты вспомнил, как оно было дорого тебе. Ты можешь вспомнить, но боишься, считая, что утратишь мир, который ты с тех пор узнал. И всё же где–то в глубине души ты знаешь: всё постигнутое в мире и в половину так не дорого тебе, как это. Прислушайся и посмотри, припомнишь ли ты эту песнь старинную, известную тебе давным–давно, которая была тебе дороже любой другой мелодии, которую ты научил себя лелеять с той поры.
8. За гранью тела, солнца, звезд и за пределом видимого, но всё ж каким–то образом знакомая, есть арка золотого света, которая при взгляде на нее растет, преображаясь в сияющий, огромный круг. Он на твоих глазах заполнен светом. И растворяются его края, не сдерживая более того, что было в круге. Свет разрастается и покрывает всё, и продолжается до бесконечности, навеки лучезарный и непрерывный, не ограниченный ничем. Внутри него всё связано в безупречной непрерывности. И невозможно себе представить что–либо вне его, ибо не остается ничего, не залитого светом.