11. Каким же образом место отдохновения Господня вдруг ополчилось бы на самое себя, стараясь одолеть Того, Кто в нем живет? Вообрази, что происходит, когда Господень дом себя воспринял "разделившимся сам в себе"? Алтарь исчез, и свет померк, а храм Святого Твоего преобразился в вертеп греха. И помнить нечего, за исключением иллюзий. Конфликт между иллюзиями возможен только в силу их различия по форме. Они действительно воюют, чтобы установить, какая же из форм правдивей.
12. Иллюзия встречается с иллюзией, истина — сама с собой. Встреча иллюзий ведет к войне. Покой же, глядя на себя, себя продолжит. Война — условие, рождающее страх, который разрастается, стремясь к главенству. Покой — такое состояние, в котором живет любовь, делясь собою. Покой и конфликт — антиподы. Там, где находится один, не может быть другого; куда направился один, оттуда исчез другой. Так память о Предвечном омрачена в тех разумах, что стали полем брани для иллюзий. Но за пределами бессмысленной войны сияет эта память, готовая явиться в тот самый миг, когда ты примешь сторону покоя.
II. Законы Хаоса
1. "Законы" хаоса возможно вынести на свет, но их нельзя понять. Законы, управляющие хаосом, бессмысленны, и следовательно выпадают из сферы здравого смысла. Однако, они кажутся помехой и здравомыслию, и истине. Давай же, поглядим на них спокойно, чтобы проникнуть взором за их пределы, понять не их претензии, а суть. Необходимо разобраться в том, для чего они нужны, поскольку их единственная цель — обратить истину в бессмыслицу и на нее напасть. Вот каковы законы, правящие в мире, созданном тобой. А вместе с тем они ничем не правят и попирать их нет нужды; нужно взглянуть на них и, их минуя, уйти за их пределы.
2. Первый закон хаоса утверждает, будто истина у каждого своя. Как и другие подобные законы, этот гласит, что все разобщены, что каждому присуще его собственное мышление, которое и отличает его от остальных. Родился подобный принцип из веры в иерархию иллюзий; в то, что одни из них ценнее, нежели другие и, следовательно, истиннее остальных. Каждый учреждает свою собственную иерархию ценностей и утверждает ее истинность атакой на ценности другого. Это оправдывается тем, что ценности различны, а обладатели их видятся несхожими и стало быть врагами.
3. Теперь смотри, как это всё, кажется, нарушает первый принцип чудес. Ведь иерархия ценностей учреждает степени подлинности в иллюзиях, создавая видимость более легкой преодолимое™ одних в сравнении с другими. Если понять, что все иллюзии одинаковы и в равной мере ложны, будет гораздо легче осознать, что чудеса соотносимы со всеми ними в равной мере. Ошибки любого рода исправимы, коль скоро они неистинны. Соотнесенные с истиной, а не друг с другом, ошибки просто–напросто исчезнут. Любая часть "ничто" способна устоять перед истиной не более, чем иная.
4. Второй закон хаоса, лелеемый всеми почитателями греха, гласит, что каждый непременно грешен и следовательно заслуживает и нападения, и смерти. Этот принцип, тесно связанный с первым, требует не исправления ошибок, а наказания за них. Ведь гибель совершившего ошибку ставит его вне возможности ее исправить и простить. Своим проступком он на себя навлек необратимый приговор, который и Самому Всевышнему не отменить. Грех непростителен будучи убеждением, будто Божий Сын способен совершать ошибки, караемые только смертью.
5. Подумай, как это на первый взгляд сказывается на отношениях Отца и Сына. Сдается, Им никогда уже опять не стать единым целым. Ибо один должен всегда судить другого. Теперь они различны, они — враги. Ныне их отношения — противостояние, подобно встрече разных аспектов Сына Божьего не для объединения, а для того, чтобы войти в конфликт. Один аспект становится слабее, другой — сильней победою над ним. И страх перед Всевышним, и боязнь друг друга вдруг предстают осмысленными и обращенными в реальность тем, что Сын Господень причинил обоим, себе и своему Творцу.
6. Гордыня, на которой основаны законы хаоса, нигде не выступает очевиднее, чем здесь. Это — принцип, который определяет, каким надлежит быть Творцу реальности, что Ему думать, во что верить и как, согласно своей вере, поступать. Даже и мысли нет о том, чтоб у Него спросить об истинности установленного для Него в качестве веры. Сын Его может известить Его об этом, и у Единого есть выбор: поверить Сыну или ошибиться. Что непосредственно приводит к третьему абсурдному закону, увековечивающему, как может показаться, хаос. Ведь если Бог не ошибается, Он должен принять Сыновнее представление о Сыне и ненавидеть его за это.