6. Святой Дух служит Христовой цели в твоем разуме, чтобы исправить цель особости там, где сделана ошибка. Поскольку цель Святого Духа всё так же едина с Отцом и Сыном, Он знает Божью Волю и твое действительное желание. Но это ясно только разуму, воспринятому единым, осознающему свое единство и ощущающему себя единым. В этом и заключается функция Святого Духа: учить тебя на опыте, как ощутить это единство и что для этого необходимо сделать, куда пойти.
7. Всё это связано со временем и местом, будто бы существующими отдельно, ибо покуда ты считаешь часть себя отъединенной от себя, концепция неделимого единства останется для тебя бессмысленной. Ясно, что столь расщепленный разум, не станет учителем Единства, Объединяющего всё внутри Себя. И следовательно То, что внутри него и что действительно объединяет всё, должно быть его Учителем. Единству этому, однако, приходится использовать язык, доступный разуму в том состоянии, в котором тот, по его мнению, пребывает. Единство должно использовать всё обучение для обращения заблуждений в истину, изымая все ложные идеи относительно твоей сущности и уводя тебя за их пределы — к истине. Всё это можно довольно просто свести к следующему:
Одно и то же не может быть различным; в том, что едино, нет разрозненных частей.II. Избавитель от тьмы
1. Не правда ли, что всё, воспринимаемое глазами плоти, вселяет в твою душу страх? Возможно, ты надеешься там отыскать надежду на удовлетворение. Возможно, твои мечты — найти хоть относительное удовлетворение и покой в мире, каким ты его видишь. Но, совершенно очевидно, что неизменен результат. Исход твоих мечтаний и надежд всегда один: отчаяние. Здесь нет и никогда не будет исключений. Единственная ценность прошлого в том, что ты постиг: оно не принесло тебе таких наград, которые ты пожелал бы сохранить. Только таким путем придет желание избавиться от прошлого раз и навсегда.
2. Не странно ли, что ты еще лелеешь надежду найти удовлетворение в видимом тобою мире? В любом аспекте, в каком угодно времени и месте ничто, кроме вины и страха, не послужило тебе наградой. Как долго нужно размышлять, чтобы понять: ради возможности перемен в этом аспекте едва ли следует медлить с переменой, способной принести гораздо лучший результат? Одно лишь несомненно: воззрение, не оставлявшее тебя так долго, лишает оснований будущие чаяния, полностью исключая какой–либо успех. А возлагать свои надежды на то, что не сулит успеха, значит лишать себя надежды. Однако эта безнадежность и есть твой выбор покуда ты ищешь надежду там, где никогда ее никто не находил.
3. А между тем, не правда ли, что некую надежду ты находил вне этого всего; мерцающую, трепетную, еле различимую надежду на то, что ее предпосылки не от мира сего? И всё же надежда, что они всё еще возможны здесь, не позволяет тебе отказаться от безнадежной и неблагодарной задачи, которую ты перед собой поставил. Какой же смысл цепляться за навязчивую идею продолжения погони за тем, что вечно терпит крах в надежде на неожиданный успех; на то, что оно вдруг предложит нечто такое, чего не предлагало никогда?
4. В прошлом оно не принесло успеха. Радуйся же, что оно покинуло твой разум и более не омрачает находящегося в нем. Не принимай за содержание форму, ведь форма — только средство содержания. А рама — только способ расположить картину так, чтобы она смотрелась. Рама, скрывающая картину, бесцельна. Она не рама, если она — всё, что ты видишь. Рама без картины бессмысленна. Цель ее — оттенить картину, а не самое себя.
5. Если пустую раму водрузить на стену, кто будет перед ней стоять в глубоком восхищении, будто пред ним — шедевр искусства? Однако именно так ты поступаешь, воспринимая брата своего как тело. Шедевр, помещенный Богом в такую раму, — вот всё, что можно видеть. Тело вмещает его ненадолго, никак не затеняя. Но сотворенному Предвечным не нужно рамы, ибо Им сотворенное Он и поддерживает и Собою обрамляет. Тебе на обозрение Он предлагает Свой шедевр. Ужель ты предпочтешь смотреть на раму? Ужели не увидишь картины вовсе?