4. Только в гордыне можно мыслить, что ты обязан упростить путь к Небесам. Тебе даны те средства, с помощью которых возможно увидеть мир, что заместит тобою созданный. Да будет воля твоя! На Небе, как и на земле, она вовеки истинна. Неважно, кем ты себя считаешь и какова, по–твоему, твоя реальность. Неважно, что ты видишь, что выбираешь думать, чувствовать, желать. Ибо, сам Бог сказал "Да, будет воля Твоя!". И, соответственно, она свершилась для тебя.
5. Ты, веря будто тебе под силу по своему выбору увидеть Сына Божьего таким, каким ему желаешь быть, не забывай, что никакая "я–концепция" не выстоит против истины твоей сущности. Истину не упразднить. Концепции же поменять не сложно. Одна картина, увиденная ясно и не вписавшаяся в воспринятую ранее, изменит мир в глазах обучающихся видению, когда изменится концепция собственного я.
6. Неуязвим ли ты? Тогда в твоих глазах безвреден мир. Прощаешь ли? Тогда прощает мир, поскольку ты ему простил его согрешения; он на тебя глядит глазами, что видят так же, как твои. Тело ли ты? Тогда весь мир воспринят вероломным, охочим до убийств. Или ты дух бессмертный, не подлежащий разложению и незапятнанный грехом? Тогда мир видится стабильным, достойным полного доверия, счастливым местом краткого отдохновения, где нечего бояться и можно всё любить. Кого не привечают благие сердцем? Что повредит воистину невинным?
7. Да будет воля твоя, дитя святое, Божье, безотносительно к тому, видишь ли ты себя на Небе или на земле, волеизъявление Отца не изменяется. Звездою вечною в тебе сияет истина: чиста как свет, невинна, как сама любовь. И ты достоин, чтобы свершилась твоя воля!
VII. Видение спасителя
1. Постижение есть перемена. В помощь тебе спасение не ищет средств, всё еще чуждых твоему мышлению, не производит перемен, которые ты не способен распознать. Концепции нужны, покуда длится восприятие, а изменение концепций и входит в задачу спасения. Ибо спасение должно иметь дело с контрастами, а не с истиной, неизменной и не имеющей противоположности. В мирских концепциях виновные — "плохие", невинные — "хорошие". Каждому в этом мире свойственна концепция себя, где он подсчитывает всё "благое" в себе для извинения "зла". Ни в ком не доверяет он "добру", считая, что за ним таится "зло". Эта концепция подчеркивает вероломство, и в ее контексте доверие становится немыслимым. Концепцию не изменить, покуда ты в себе воспринимаешь "зло".
2. Покамест ты видишь преимущества в атаке, собственных "злобных" мыслей не распознать. Возможно, временами, ты будешь их узнавать, но не увидишь их бессмысленность. Поэтому–то и придут они в пугающей форме, со скрытым содержанием, чтобы поколебать твою жалкую концепцию себя и очернить ее еще одним "преступлением". Ты неспособен подарить себе свою же невиновность, ибо ты в полном замешательстве по поводу себя. Но стоит единственному брату предстать в твоих глазах достойным твоего полного прощения, твоя концепция себя полностью изменится. Твои "злокозненные" мысли полностью прощены вместе с его мыслями, поскольку ты им не позволил на тебя влиять. Ты отказался быть символом его вины и зла. Отдав свое доверие благому в нем, ты отдал его благому в самом себе.
3. На языке концепции это означает, что ты в нем видишь более чем тело, ибо добро — вовсе не представление о теле. Поступки тела воспринимаются как исходящие из более "низменной" части тебя, как впрочем и его. Когда внимание сосредоточено на добром в нем, тело утрачивает свою живучесть в твоих глазах и постепенно воспринимается не более чем тенью, очерченной вокруг добра. Такою станет твоя концепция собственного я по достижении мира, лежащего за пределами картины, которую способны предложить телесные глаза. Ведь ты не станешь толковать чего–либо без Помощи, Которую Единый дал тебе. А в Его видении есть мир иной.
4. Ты живешь столько же в том мире, сколько в этом. Ведь оба они суть "я–концепции", взаимозаменяемые, но несовместимые. Контраст меж ними много глубже, чем ты думаешь, ибо ты полюбишь эту концепцию себя, поскольку она создана не для одного тебя. Рожденная в дар тому, кого ты не воспринимаешь как себя, она дарована тебе. Ибо твое прощение, предложенное ему, принято нынче для вас обоих.