5. Поверь в него, идущего подле тебя, чтоб изменилась твоя пугающая концепция себя. Узри благое в нем и ты не побоишься собственных "злобных" дум, которые уже не заслоняют видение его. Всё, что для подобной переориентации необходимо — это желание счастливой перемены. Большего не потребуется. Во имя этого, не забывай, что принесла с собою твоя нынешняя концепция себя и радуйся контрасту, предложенному тебе. В протянутую руку ты примешь дар доброго прощения, тобой предложенного столь же нуждающемуся в нем, как и ты. Пускай жестокая концепция себя изменится на ту, что принесет тебе Божий покой.
6. Твоя нынешняя концепция "я" гарантирует твоей здешней функции вечную незавершенность, неосуществимость. Тем самым она обрекает тебя на ощущение глубокого уныния и тщеты. Однако не нужно фиксировать на ней внимание, если только ты не выберешь удерживать ее без всякой надежды на перемены, хранить ее недвижно в тайниках разума. Лучше отдай концепцию Тому, Кто понимает, как изменить ее, чтобы она служила функции, назначенной тебе: нести себе покой, который ты отдашь, чтобы он стал твоим. Альтернативы — в твоем разуме к твоим услугам, и ты способен себя увидеть по–иному. Разве не лучше глядеть на себя взглядом, необходимым для спасения мира, а не глазами недруга спасению?
7. Концепция "я" стоит щитом, безмолвной баррикадой на пути истины и заслоняет ее от твоих глаз. Всё, что ты видишь, суть призрачные лики, ведь ты на них глядишь как сквозь преграду, затеняющую и искажающую зрение, поэтому–то всё и кажется тусклым в неясном свете. Свет отстранен ото всего, на что ты смотришь. Самое большее — мелькнет перед тобою тень того, что за пределом видения. Самое малое — ты просто смотришь в темноту, воспринимая ужасающие образы, принесенные идеями виновности, концепциями, вызванными к жизни страхом. Ты видишь ад, поскольку страх и есть ад. Всё, данное тебе, дано для твоего освобождения: и зрение, и видение, и внутренний Наставник уводят тебя из ада прочь, со всеми, кого ты любишь — подле тебя, а с ними вместе и со всей вселенной.
8. Узри же свою роль внутри вселенной! Бог Жизни и Любви доверил каждой части подлинного творения всё избавление от адских мук. Своею милостью Он каждому позволил быть спасителем святых, порученных его заботе. И каждый это постигает, впервые поглядев на брата своего как на себя, и в нем, как в зеркале, узнав себя. Так каждый отбрасывает концепцию я, ибо теперь ничто не вклинивается между его зрением и тем, на что он смотрит, чтобы судить увиденное им. В этом едином видении каждый увидит лик Христа и поймет, что он глядит на всех, как на него. Ведь ныне на месте прежней тьмы сияет свет, и с глаз его спадает пелена.
9. Завеса, отделяющая лик Христа, страх перед Богом и спасением, любовь к вине и смерти — всё это разные имена одной ошибки: существование бреши между тобой и братом, которых разъединяет и отстраняет друг от друга иллюзия себя. Меч Немезиды ты вручил иллюзии тебя, чтобы с оружием в руках она отстаивала пространство между тобой и братом, держа расщелину свободной от любви. Покуда этот меч в твоих руках, ты принимаешь тело за себя, поскольку ограниченному разделением тебе не увидать того, кто держит зеркало, отражающее иное воззрение на него, а следовательно и на тебя.
10. Что же такое искушение, как не желание оставаться в адских муках? А что оно способно породить, кроме такого образа тебя, который претерпевает агонию и муки ада? Кто отказался от подобного воззрения на брата, не только спас себя, но стал спасителем всех остальных. Бог каждому доверил всех, ибо избавленный частично стал бы частичным избавителем. Святые, коим Бог поручил тебя спасти, — все те, кого ты видишь или встречаешь, не зная кто они; все те, кого ты видел мельком и забыл; все те, кого ты знал давно и кого еще только встретишь, те, что уже забыты и те, которые еще не родились. Ведь отдал тебе Бог Своего Сына, чтобы его спасти от всех его концепций.
11. Но разве можно стать спасителем Божьего Сына, предпочитая быть в аду? Как ты познаешь его святость, видя его врозь со своею святостью? Ведь святость видится глазами святости, устремленными к невинности внутри и ожидающими видеть ее повсюду. К ней обращаются глаза святые в каждом увиденном, дабы он оправдал их ожидания. Таково виденье спасителя: во всех он видит собственную невиновность, повсюду видит свое собственное спасение. Концепцию себя не вклинит он между спокойными открытыми глазами и тем, что они видят. Он свет приносит ко всему, чтобы увидеть всё, как оно есть.
12. В какой бы форме ни явилось искушение, оно всегда отразит желание быть не тем я, которое ты есть. Отсюда рождается концепция, гласящая, что ты есть то, чем желаешь быть. Она останется концепцией твоего я покуда тебе дорого желанье, давшее ей жизнь. Покамест ты его лелеешь, ты видишь брата подобным тому я, чей образ порожден твоим желанием. Зрение лишено силы творить, поэтому оно — лишь отражение желания. Но оно может выражать и ненависть, и любовь — в зависимости от простого выбора: соединиться с видимым или держаться как можно дальше от него.