2. Творение не знает антиподов. Но здесь противоположность есть часть "реального", благодаря подобному нелепому восприятию истины, выбор Рая кажется равнозначным отказу от ада. Это не совсем так. Однако то, что истинно в творении Божьем, сюда прийти не может, покуда не отразится в какой–то форме, доступной пониманью мира. Истина не придет туда, где ее воспримут не иначе как со страхом, предположив обратное, мы допустили бы глобальную ошибку, посчитав возможным привести истину к иллюзиям. Противоположение делает истину нежеланной и не дает возможности прийти.
3. Выбор есть явный уход от того, что предстает как противоположности. Решенье позволяет одной из конфликтующих целей стать средоточием усилий и затрат времени. В отсутствии решения тратится впустую время и расточаются усилия. Они затрачены бесплодно, а время истекает без всякой пользы. Нет ощущения приобретения, поскольку ничего не достигнуто и не постигнуто.
4. Необходимо тебе напомнить, что хоть ты и видишь перед собою тысячи вариантов выбора, реален всего один. Но даже этот выбор — мнимый. Пусть не смущают тебя сомнения, рожденные мириадами возможных решений. Ты принимаешь лишь одно из них. А когда это решение принято, ты понимаешь, что выбора и вовсе не было. Ибо истинна лишь истина, и ничего кроме нее. У нее нет противоположности, а потому нет и основания для выбора. Ничто не противоречит истине.
5. Выбор зависит от постижения. Истине же нельзя обучиться, ее можно только признать. Признанием обусловлено и ее приятие: как только она принята, она известна. Но знание выходит за пределы тех целей, которым мы стремимся обучить в пределах данного курса. Наши цели — чисто учебные, и достигаются они в процессе обучения тому, как их достичь, в чем состоит их суть и что они тебе способны предложить. Решения — итог твоего обучения, поскольку они обусловлены тем, что ты принимаешь как свою истинную сущность, в чем видишь свои потребности.
6. В нашем безумно усложненном мире Рай тоже принимает форму выбора, вместо того чтоб оставаться просто тем, что он есть. Но этот выбор — простейший из всех, которые ты когда–либо пытался делать, самый определенный и — прототип всех остальных, уместный в любом решении. Если ты предпочтешь ему какой–то иной выбор, этот останется не сделанным. Но с этим выбором сделаны все остальные, ибо все, как одно, решения только скрывают данное, облекшись в многочисленные формы. Здесь — окончательный и единственный выбор, в котором истина либо принята, либо отвергнута.
7. Время на то и создано, чтобы помочь нам сделать выбор, который мы начинаем обдумывать сегодня. В том — времени святая цель, ныне преображенная из намерений, тобой приписанных ему, а именно: служить свидетельством тому, что ад реален, что замещается отчаянием надежда, что саму жизнь, в конце концов, одолевает смерть. И только в смерти разрешаются противоречия, ибо покончить с противоречиями — значит умереть. Итак, спасение должно казаться смертью, поскольку в жизни видится конфликт. А разрешить конфликт — и значит распрощаться с жизнью.
8. Эти абсурдные идеи способны на уровне подсознания создать огромное напряжение в разуме, держа его под гнетом такого ужаса и страха, что он не оставит мыслей о собственной защите. Он должен быть от спасения спасен: для безопасности ему должна грозить опасность, волшебные латы должны служить защитой против истины. Все эти решения принимаются безотчетно, чтоб им ничем не повредить, чтобы их отстранить и поместить подальше от вопросов, от логики и от сомнений.
9. Рай выбирается осознанно. Но выбор невозможен, покуда альтернативы ясно не увидены и не поняты. Всё заслоненное тенями должно быть поднято на уровень понимания, чтоб вновь подвергнуться суду, на сей раз с помощью Небес. Все прежние ошибки, допущенные разумом в суждении, откроются для исправления, как только истина отказывает им как беспричинным. Теперь у них нет следствий. Их невозможно утаить, поскольку их никчемность признана.
10. Осознанный выбор Рая столь же неизбежен, сколь неизбежен конец боязни ада, когда страх извлечен из–под укрывавшего его щита бессознательного и принесен к свету. Разве возможен выбор между тем, что на виду, и тем, что не распознано? Кому же не под силу сделать выбор между альтернативами, когда только одна из них увидена реальной ценностью; другая — вещью целиком никчемной, воображаемым источником вины и боли? Разве кто–либо станет колебаться перед подобным выбором? Должны ли колебаться мы при выборе сегодня?