9. Ради тебя и ради себя решил я показать, что самые вопиющие, по мнению эго, нападки не имеют значения. В суждении мира, (но не в знании Господнем) я был избит, покинут, предан, истерзан и в конце концов убит. Ясно, что это явилось следствием проекции на меня других людей, поскольку я никому не причинил вреда и многих исцелил.
10. Мы всё еще равны как ученики, хотя нам и не нужен равный опыт. Святой Дух радуется, когда ты учишься на моем опыте и пробуждаешься с его помощью. Это — единственная цель моего опыта и единственное направление, в котором меня возможно воспринять как путь, как истину, как жизнь. Внимая единственному Голосу, ты не услышишь призыва к жертве. Напротив, способный слышать Святого Духа в других, ты сможешь учиться на их опыте и .получать от него пользу, в нем не участвуя. Это возможно потому, что Дух Святой — един, и тот, кто слышит Его Голос, станет указывать Его дорогу остальным.
11. Ты — не гоним, не был гоним и я. Тебе не нужно повторять мой опыт, поскольку Дух Святой, Который мы разделяем, делает это ненужным. Но чтобы мой опыт мог помочь тебе, ты должен по–прежнему следовать моему примеру в восприятии этого опыта. Твои и мои братья постоянно заняты оправданием того, что не имеет оправдания. Единственный урок, которому я буду учить так же, как ему учился сам, состоит в том, что никакое восприятие, идущее вразрез с суждением Святого Духа, не оправдано. Для подтверждения истинности этого я выбрал крайний случай лишь потому, что он послужит хорошим средством в обучении для тех, чье искушение поддаться гневу или соблазн напасть столь чрезмерны. Заодно с Богом я не желаю страданий ни одному из Божьих Сыновей.
12. В распятии не соучаствуют, ибо оно — символ проекции, но воскресенье — символ соучастия, поскольку пробуждение каждого Сына Божьего необходимо для осознания Сыновством собственной полноты. Только это и есть знание.
13. Весть Распятия предельно ясна:
Учи только любви, ибо ты и есть любовь.
14. Интерпретируя распятие иначе, ты пользуешься им скорее как орудием атаки, нежели призывом к покою, что и было его назначением. Апостолы часто понимали распятие неверно по той же самой причине, что и все остальные. Их собственная несовершенная любовь сделала их уязвимыми к проекции, и, движимые собственным страхом, они говорили о "гневе Божием", как о Его орудии возмездия. Они не говорили о распятии без гнева, ибо их наполняло гневом их собственное чувство вины.
15. Вот всего несколько примеров "перевернутого" мышления в Новом Завете, хоть основная его проповедь — только любовь. Не ощущай Апостолы вины, они бы не цитировали меня, сказавшего: "Не мир пришел Я принести, но меч". Это идет вразрез со всем моим учением. Если бы они действительно понимали меня, они не описали бы подобным образом мою реакцию на поступок Иуды. Я никогда не мог сказать: "Целованием ли предашь Сына Человеческого?", если я не верил в предательство. Вся весть распятия была о том, что я в предательство не верил. "Возмездие", которое я призывал на голову Иуды, было подобною ошибкой. Иуда был мой брат и Божий Сын, такая же часть Сыновства, как я сам. Мыслимо ли, чтобы я осуждал его тогда, когда готов был показать, что осуждение невозможно?
16. Читая учение Апостолов, помни: я сам говорил им, что многое они поймут позднее, ибо в то время они не были готовы всецело следовать за мной. Я не хочу, чтоб ты позволил страху — в какой угодно форме — закрасться в ту систему мышления, к которой я тебя веду. Не мучеников я сзываю, а учителей. За грех никто не наказуем, и Божьи Сыновья — не грешники. Любая концепция наказания предполагает проекцию вины и укрепляет идею оправданности обвинения. В итоге получается урок в обвинении, так как всякое поведение учит убеждениям, мотивирующим его. Распятие было результатом двух, явно противоположных систем мышления, идеальным символом "конфликта" меж эго и Божьим Сыном. Конфликт, кажется, столь же актуален и сегодня, и его уроки необходимо постигать сейчас, как и тогда.
17. Я не нуждаюсь в благодарности, но ты должен развить в себе ослабленную способность благодарить, иначе ты не сумеешь отдать должное Богу. Он не нуждается в твоем признании, но ты нуждаешься в нем. То, чего не ценишь, ты и не любишь, ибо страх делает понимание невозможным. Боясь своей реальной сущности, ты не ценишь ее, и, следовательно, не принимаешь. И, таким образом, учишь неприятию.