Пока ясно одно – запись явно не в порядке. Что-то с нею совершали! Ладно, сейчас разберемся. Если пытались стереть, уровень вмешательства должен быть не меньше четверти максимума. А вот если пробовали вогнать информацию со стороны, то едва ли не под самый максимум… Или я ошибаюсь? Это вам не абээмками командовать, матерь вашу за локоток! Давно по-настоящему не хакерствовал, абээмки – это все-таки мелюзга. Это единичная акция в масштабном бою. Проникновение же в СРЦ может разом весь исход боя перевернуть, тут режимы защиты помощнее будут. И виртуально поматериальнее! Так не проще ли разобраться, откуда в тот момент происходило вмешательство?… Двинем-ка мы в обратную сторону…
И тут словно бомба взорвалась в его виртуальном сердце.
Инстинкт, правда, сработал, и он успел унести ноги из сети, заблокировав связь. Но на него тут же обрушилось чувство потери, настолько сильное, настолько реальное, что он едва не завалился.
В сознание он, правда, вернуться сумел, но внутренняя боль была такова, что он не сдержал стона…
– Что случилось, Кирочка? – тут же вскинулась с койки Светлана. – Что с тобой, миленький?
– Сейчас, сейчас… – Он с трудом отстыковался от шеридана и привалился к правому подручнику юзер-кресла. – Все в порядке, Светочка!
– Как же, в порядке!.. Ты побледнел весь!
Она захлопотала вокруг него, как курица вокруг цыпленка. Как Мама Ната около приютского крысеныша…
Успокоить ее удалось с большим трудом. Света угомонилась только тогда, когда он рявкнул:
– Прапорщик Чудинова, отставить!
Прапорщик Чудинова обиженно надула губки и удрала в санузел чистить перышки, а уложенный к этому времени в койку полковник Кентаринов получил возможность обдумать наконец, что же именно он обнаружил.
Пока ясно одно – кто-то пытался работать с координатами вражеских кораблей, обнаруженных в базе данных СРЦ. То ли изменить их, то ли стереть вообще…
Спрашивается – зачем? Никому из экипажа «Долгорукого» это не надо. Такая работа может потребоваться только противнику. Выходит, на борту есть вражеский агент.
В душе полковника Кентаринова тут же проснулся эсбэшник Артуз.
Но тогда надо немедленно отыскать подонка. Иначе он нам все испортит. Экспедиция, внутри коллектива которой действует лазутчик, обречена на провал. Так что нужно найти его. И начать требуется с дежурных операторов, работающих с системой разведки и целеуказания. Им это было бы проще всего. Знаем, сами в этой корзине сидели…
И тут ему пришла в голову еще одна мысль.
А что если информацию о положении кораблей противника пытались не изменить и не стереть, а наоборот – вставить в базу данных. Но это значит… это значит… это значит… что на самом деле вражеских кораблей не существовало вовсе. Вот так номер!
Он спрыгнул с койки и схватился за китель.
– Вы куда, полковник?
Света вышла из санузла и с прежней обидой глянула на своего командира. Именно командиром он сейчас был для нее – не боевым товарищем и не любовником. Пришлось подойти к ней, обнять и смиренно проговорить:
– Прости меня, Светочка! Я скоро вернусь.
Он покинул каюту и отправился искать Геннадия Кротова, главного специалиста системы разведки и целеуказания.
Но когда нашел его, обнаружил, что капитану второго ранга Кротову сейчас не до полковника Кентаринова.
– Извините, Кирилл! У меня только что умер оператор.
– Как умер?
– Сердечный приступ. Прямо за пультом.
– Сердечный приступ… – потрясенно пробормотал Кирилл. – Сердечный приступ…
39
Теперь ему стало совершенно ясно, что на борту «Юрия Долгорукого» находится замаскировавшийся враг. Он и прежде находился, торчал тут занозой в корме. И нет сомнений, что в то время, когда линкор впервые оказался в системе Сорок Седьмой Большой Медведицы, у дежурного оператора корабельной СРЦ зрачки были нечеловеческие, ромбиками. Однако теперь, к сожалению, уже ничего не докажешь!
Впрочем, это только одна проблема. Потому что есть и вторая – враг тут, а у него, Кирилла, и следа нет ТОЙ тревоги, что с некоторых времен непременно появлялась, когда рядом оказывались агенты противника. А может, шпиона нет? Может, его уже черти взяли, как говаривал Спиря? Но ведь и прежде, когда линкор подошел к Сорок Седьмой, тревога не ощущалась!
Хотя, а с чего он взял, что эта тревога всегда рождалась поблизости от вражеских шпионов? Это ведь только голое предположение. Так было на Незабудке, с Мариной-Элен Коржовой, и на Синдерелле, с майором Егоршиным. Ну и что? Может, эта тревога вообще в космическом пространстве не рождается… Вот и все объяснение, кол ему в дюзу, агенту Артузу!