Спасательные работы на городских улицах продолжались до темноты. Работали бы и ночью — принять по таблетке стимулятора, и усталости след простынет, — однако командование решило дать «кентаврам» отдохнуть. А отцам-командирам, как известно любому бойцу, виднее…
Поужинали сухим пайком, только теперь вспомнив, что после транссистемного перелёта и не обедали. Покурили молча — трепаться никому не хотелось. Переночевали в каком-то ангаре. Благо начальство обеспечило спальными мешками, а ангар умудрился уцелеть в этом кромешном аду. Даже крыша оказалась нетронутой…
На следующее утро «кентавров» накормили наконец горячей пищей и вновь привлекли к спасательным работам. Командиров в разрушенных районах теперь болталось как грязи. Каждый стремился продемонстрировать чувство долга, и, случалось, приказы откровенно противоречили друг другу. К обеду, судя по всему, штаб планетной обороны навёл порядок окончательно. Руководство спасательными работами стали осуществлять с помощью системы оперативно-тактического управления — словно в городе развернулись боевые действия.
Впрочем, подобного количества трупов «кентаврам» в боевых действиях прежде видеть не приходилось. Все были достаточно подавлены и вовсю пихали начальству за допущенную близорукость и откровенную неготовность к воздушным ударам.
А на следующий день подразделение лейтенанта Кентаринова сняли со спасательных работ и перевели в район города Рудой, который, как объявили, станет новой столицей Незабудки. Видно, начальство не желало оставаться в развалинах, напоминающих ему о собственной близорукости.
В Рудой полетели на том же «кашалоте», что доставил «кентавров» с крейсера на планету.
На новом месте отряд разместили за городом, в казарме базы «Незабудка Б-один». Командовал ею подполковник Смоленский. База оказалась крайне малолюдной — видимо, давно уже находилась в полузаконсервированном состоянии.
Едва успели осмотреться и худо-бедно наладить быт, как лейтенанта Кентаринова вызвал к себе уже перебравшийся в Рудой эксперт-ксенолог Миланов. Господин Пётр Павлович поселился в гостинице, отведённой под новую позицию штаба планетной обороны.
Кирилл передал подразделение заботам Фарата Шакирянова, потребовал у подполковника Смоленского транспорт (предоставленный мгновенно!) и в оговорённое время явился пред светлые очи эксперта.
Пётр Павлович, на первый взгляд, был по-прежнему спокоен, как будто ничего особенного и не произошло. То ли ему недостаточно накрутили хвоста собственные руководители, то ли, будучи безмундирником, он и вовсе не нёс ответственности за случившееся, то ли относился к начальственным выговорам так же, как относятся к ним простые бойцы-галакты…
Выслушав доклад-приветствие, предложил присесть и спросил:
— Что думаете о нападении на Семецкий, лейтенант?
Кирилл вдруг почувствовал тревогу.
Правда, это была не ТА тревога, которую он ощущал на Синдерелле, приближаясь к разоблачению майора Егоршина. Это была тревога подчинённого, которого начальник хочет подвести под дисциплинарный монастырь.
Ведь бой с драконами-налётчиками развивался явно не по тактическим наставлениям Галактического Корпуса. Наверняка начальство уже устроило разборки с ИскИнами СОТУ и, даже если и не нашло следов постороннего вмешательства в виртуал, должно было предположить такой вариант развития событий. Правда, штаб планетной обороны в лице его командования вряд ли позволил бы эксперту Миланову оказаться обладателем подобной информации — это не относилось к епархии штатского эксперта-ксенолога — однако могло случиться, что безмундирник и сам заподозрил управленческую непонятность в произошедшей схватке. Так что надо держать ухо востро! А штабные, кстати, вполне могут затеять собственное расследование, так что ухо надо держать востро вдвойне! Не огрести бы ржавых пистонов на корму!..
— Необычное нападение, Пётр Павлович, — сказал Кирилл, тщательно подбирая слова. — Такого в моей боевой практике ещё не случалось. Когда мы начали службу, применять в схватках антигравитационные боевые машины было строжайше запрещено. Говорили, что гости умудрялись перехватывать управление ими и заставляли наносить удары по своей же живой силе. Впрочем, вы, по-моему, и сами это знаете… А тут кто-то из командиров применил абээмки. Я даже стрёму хлебнул… э-э… испугался, что машины саданут сейчас по нам, поскольку мы оказались совсем близко от поля битвы. Слава Единому, пронесло…
Эксперт-ксенолог слопал уверенное враньё и глазом не моргнув.
Впрочем, разве мог он определить во время боя, испугался Кирилл или нет?… Сквозь шлем расширенные глаза и испарину на лбу не видно. А без специального запроса ИскИн персонального тактического прибора передавал в СОТУ только информацию о том, что хозяин жив. И никаких медицинских показаний! Это же совсем безразмерные информационные каналы потребуются, если сообщать командованию медицинские параметры каждого воина! В большом бою зависнет вся система! И хана управлению!
— Ваше подразделение вело себя соответственно той славе, которая о вас ходит, лейтенант!
Кирилл выкатил грудь колесом и отчеканил:
— Служим человечеству, господин Миланов! Но наше участие там не велико — добивали то, что после бластеров дальнего боя осталось.
Миланов смерил его пристальным взглядом серых глаз:
— Вот что, лейтенант… Не надо этих уставных выкрутасов, прошу вас. Мы — боевые товарищи, ибо впредь я буду постоянно с вами. И все мы служим человечеству. Так что давайте, пожалуйста, по-простому.
— Есть давать по-простому!.. Хорошо, господин Миланов.
Эксперт поднял руку, прерывая Кирилла:
— Что же касается участия вашего подразделения в бою… Думаю, немногие бы добили то, что осталось после абээмок, так быстро и без потерь. Кто знает?… Может, недобитые гости и обратили бы против нас наши же машины… Так что, как и прежде, оказались вы на своём месте и весьма вовремя.
Со своей колокольни он был прав. И, похоже, не кривил душой.
Поэтому у Кирилла снова вырвался уставный ответ:
— Служим человечеству, господин Миланов!
Эксперт усмехнулся и сказал мягко:
— Прекрасно служите, лейтенант! Но придётся послужить и дальше. И теперь уже в совершенно другой обстановке. — Пётр Павлович поднялся со стула. — Дело в том, что Мешок раскрылся!
— Как раскрылся? — опешил Кирилл.
И тут же сообразил, что он уже слышал эти слова — в Большой Гавани, на Синдерелле.
11
Кирилл был откровенно ошарашен.
Чертовщина вокруг него продолжалась. Опять у него напрочь вылетело из башни то, что ему уже ранее сообщали. И нынешний случай казался особенно странен. Одно дело — забыть, куда тебя отправляют служить после выпуска из учебного лагеря. Это в общем-то касается лично тебя и только тебя. Ну переклинило память из-за обилия переживаний… Но забыть новость, касающуюся судьбы не только твоей, но всего человечества!..
Не пришла ли пора сдаваться врачам, парень?
Ведь бывали случаи, когда у галактов после особо кровопролитных боёв откровенно ехала крыша. А лейтенант Кентаринов, помнится, числился в своё время менталотравматиком… Может, не зря его ротный капрал Гмыря в «Ледовом раю» намеревался отправить маршем в безмундирники? Может, наступили, наконец, последствия давнего происшествия?
Однако демонстрировать эксперту-ксенологу собственную растерянность — откровенный голимый целлофан. Галакты не пребывают в растерянности долго, а «кентавры», лучшие из галактов, не попадают в такую ситуацию никогда. Ну или, если не травить вакуум, почти никогда…
— Подробностей я пока не знаю, — продолжал Миланов. — Однако такая информация пришла сегодня с Земли по закрытому каналу связи. Сведения эти совершенно секретны, о них не знают даже в штабе планетной обороны Незабудки.
Ишь ты! — насторожился Кирилл. В штабе, значит, не знают, а тебе доложили! Тот ли ты, дяденька, за кого себя выдаёшь? Не вражеский ли ты всё-таки агент?
Впрочем, ТО чувство тревоги по-прежнему не возникало. А в мире многое происходит, что может показаться странным обычному лейтенанту.