Наиболее вероятным претендентом на роль Туле представляется открытый в начале XVII в. о. Ян-Майен, занимающий среднюю из трех широт, указанных Эратосфеном.
Во-первых, он находится строго к северу от Британии в 1350 км от ее северной оконечности (от мыса Рат. или, что то же самое, Каллениша) и в 1300 км от Оркнейских островов. На первый взгляд здесь два противоречия: Оркнейские острова слишком близки к Беррике для дневного перехода, а оба расстояния до Ян-Майена велики. Но данные Пифея оказываются удивительно точными, если за крайний север Британии принять Шетландские острова, которые некогда составляли одно целое с Оркнейскими и могли рассматриваться как часть сильно изрезанного Британского острова, а под Оркнейскими понимать нынешние Фарерские. Пифей, скорее всего, вообще не приводил никаких названий, их дал в меру своего разумения Солин, когда конфигурация Беррике и прилегающих архипелагов была уже более или менее уточнена.
Во-вторых, климат Ян-Майена сравнительно мягок для этих широт: остров лежит в мощной полосе теплого Западноисландского течения, а с востока и северо-востока тепловой режим усиливают теплые Норвежское и Шпицбергенское течения. Примерно на равном расстоянии к северо-западу и юго-востоку от Ян-Майена проходят изотермы с летними температурами соответственно +4 и +8 °C и зимними 0 и +4 °C. 23 века назад течения могли быть еще ближе к острову и теплее, а термический контраст резче. Примерно на этот период приходятся резкие колебания европейского климата (более холодного, чем сейчас), которые получили в современной литературе название "климатической катастрофы" (71, с. 277).
В-третьих, благодаря таким температурным перепадам Ян-Майен почти всегда окутан туманом. Зимой пуржистая туманная мгла сливается с покрывающей море шугой и плавучим пористым льдом, образуя сплошную слепящую массу, по которой нельзя ни ходить, ни плавать на легких судах. Вероятно, это и есть то "морское легкое", которое доставило столько хлопот толкователям Пифея.
Это предположение превращается в уверенность, если обратиться к "Слову о погибели Русской земли после смерти великого князя Ярослава", написанному владимирским летописцем во второй четверти XIII в. В перечислении "поганых" стран, принявших христианство, летописец упоминает какие- то страны (не называя их), лежащие за "Дышащим морем". Так в Древней Руси называли Северный Ледовитый океан и его моря. Поскольку отсчет в данном случае ведется от Северной Двины, то такими странами являются лежащие за Белым морем Скандинавия и часть нынешней территории СССР (Карелия и Кольский полуостров). Русы наблюдали "дышащее" море у своих северных берегов, Пифей — далеко на западе, но это одно и то же море, и сходство характеристик не должно удивлять. Поэтому едва ли основательно мнение, приводимое и разделяемое Р. Хеннигом, о том, что под "морским легким" следует понимать зыбучие пески на отмелях Северного моря, обнажающиеся во время отливов. Северорусские поморы, привычно ходившие на Грумант, прекрасно знали такие отмели, но не они поразили их воображение. За отмелями лежало море: дышащее, мглистое. Как у Ян-Майена.
Наконец, как раз в одном дне морского пути (100–150 км) к западу от Ян-Майена несет свои воды холодное Восточногренландское течение. Здесь — замерзшее Гренландское море с обширными ледяными полями и множеством "сталкивающихся скал" — айсбергов. Ледовитое море Страбона. Кронийское море Плиния. Край обитаемой земли. Предел ойкумены.
Все вроде похоже и не похоже. Почему в рассказах о Туле не упомянут характернейший феномен Севера — полярные сияния? Или британцы плавали туда только летом? Но их можно наблюдать и намного южнее. 22 сентября 1977 г., например, этим чудом природы любовались ленинградцы. Пифей все равно узнал бы о них. И почему греков не удивили неизбежные встречи с айсбергами, оленями, белыми медведями? Р. Хенниг отмечает (38, с. 468), что первое упоминание о белом медведе в европейской литературе относится примерно к 880 г. (Норвегия), а в азиатской — к VII в. (Япония). Упоминаний о них нет ни у одного древнего автора. Все говорит за то, что не только сами греки, но и их осведомители не бывали в Арктике, хотя Пифей и утверждал, что "лично исследовал всю северную часть Европы вплоть до пределов мира" (33, С 104).
Вернее всего, какими-то отрывочными сведениями о Ян- Майене, который они называли Фуллой, обладали скандинавы или шотландцы, рассказавшие о нем Пифею. А поскольку описывать неизвестное легче всего, отталкиваясь от известного, то они и наделили Туле знакомыми, привычными бытовыми чертами, которые Пифей, не будучи очевидцем, вынужден был принять на веру, некритически собрав воедино все разноречивые россказни и запутав грядущие поколения историко-географов.