В книге «Курс N by E» Рокуэлл Кент рассказывает о плавании летом 1929 года к берегам Гренландии, о приключениях, пережитых в бурном океане и на острове после кораблекрушения. Их было трое на маленьком парусном боте «Дирекшн»: мужественный, невозмутимый моряк — шкипер Сэм Аллен, затем штурман-самоучка, он же кок, он же матрос — Рокуэлл Кент и третий член экипажа — «некто, по имени Купидон… здоровенный парень, прямо гигант, с массивными мускулами, заключенными в оболочку из жира», и притом страшный лентяй.
Читаешь эту книгу и веришь, что автора даже в самые трудные минуты не покидало чувство юмора. Он повествует о пережитом чуть-чуть улыбаясь, иронизируя над собственными невзгодами, и при этом мастерски передает свое восхищение красотами северной природы. Какими, например, необычайно яркими, впечатляющими словами рисует он картины бурного или заштилевшего моря! Как прекрасны в его рассказе виды суровой Гренландии! И как величествен человек на этом фоне! Удивительно оптимистичная книга!
В «Курсе N by E», как, впрочем, и в других произведениях Кента, очень выпукло проявляется его романтизм. Казалось бы, например, о чем может думать человек, потерпевший кораблекрушение и чудом спасшийся на пустынном берегу?
Кент-романтик, сидя в палатке, сооруженной из паруса и камней, вспоминает детские годы, когда, собрав из стульев и маминых шалей шалаш, он мечтал о настоящем кораблекрушении. И вот теперь его заветная мечта детства осуществилась. Он испытывает счастье. Или другой эпизод. Кент отправляется на поиски людского жилья. Тяжело нагруженный, он идет под дождем по горам и болотам. Под ногами у него высокая зеленая трава, яркие цветы. И, несмотря на ношу и усталость, Кент начинает рвать цветы на ходу, чтобы «собрать букет для моей милой».
«С этого момента, — рассказывает автор, — собирание полевых цветов превращается в навязчивую идею, становится более реальной, ощутимой целью пребывания здесь и, странно сказать, более важным делом, чем цель моего путешествия. В течение долгих утомительных часов я бреду вперед, часто уклоняясь в сторону, чтобы сорвать какой-нибудь новый яркий экземпляр и присоединить его к растущему в моей руке пучку. Сколько людей проходят так по жизни, сжимая в руках букеты полевых цветов!»
Как хорошо сказано! Ведь и сам Рокуэлл Кент точно так же идет по жизни, выискивая прекрасное, собирая это прекрасное, чтобы еще и еще раз показать его людям: смотрите, люди, жизнь хороша, как эти цветы. Жизнь — это счастье видеть небо, море, горы, на фоне которых «поет пронзительная белизна» гренландских ледников. Жизнь — это борьба со стихией, победа над слепыми силами природы. Жизнь — это радость новизны в путешествиях, в познании суровой красоты мироздания. Жизнь — это тепло дружеских встреч и улыбок, горделивое ощущение в себе человека — самого разумного существа на самой прекрасной из планет. Любите же, люди, жизнь, берегите ее!
В эту главную тему всего творчества Рокуэлла Кента гармонично вплетается другая тема, столь же полнозвучная, оптимистичная: люди, любите человека, его созидательный труд! И этой проникновенной любовью наполнены строки, в которых Рокуэлл Кент рассказывает о тружениках сурового Севера.
Таков Рокуэлл Кент — литератор, романтик, вдохновенный певец жизни и труда.
ЧАСТЬ I
I
Озэбл-Форкс, Нью-Йорк
Январь, 1929
А мой сын, — сказал Артур Аллен, расправив плечи, став на каблуки и приблизив сплетенные за спиной пальцы к огню, — а мой сын собирается в Гренландию на маленьком боте. При этом он глядел мимо меня вдаль такими восторженными глазами, словно там находился сам бог.
— Господи! А можно мне с ним поехать?
— Можно, если он согласится.
II
Артур С. Аллен, младший.
Родился в 1907, умер в 1929 г.
Сэм Аллен пришел ко мне. Вот это был красавец! Высокий, больше шести футов росту, сильный и гибкий, с медлительными движениями, с учтивой медленной речью и очень спокойный. И если даже это спокойствие объяснялось флегматичностью, оно придавало его осанке достоинство, свойственное командирам. Передо мной стоял капитан, и к тому же хороший. Он был опытным моряком и обладал той безмятежной уверенностью в себе, которую придают иным людям пережитые ими события. Море он любил и был создан для моря. Сэм Аллен и море — две стихии; они были способны созерцать друг друга до бесконечности, но ни одна из них так и не смогла понять другую.