Мазарини воспользовался этим влиянием для того, чтоб извне поднять Францию в политическом и военном отношении на ту высоту, на какой она стояла при заключении Вестфальского мира и с которой свела ее Фронда: внутри — для того, чтоб нажить себе громадное состояние, причем первый министр не обращал никакого внимания на улучшение финансового положения Франции. Мало понимая в финансах, Мазарини поручил управление ими Фукэ, человеку ловкому, смелому, который умел добывать деньги, не обращая внимания на средства; внутренняя и внешняя торговля сильно страдали от умножения и увеличения пошлин; искали всяких средств усилить доходы, и, между прочим, изобретена была гербовая бумага.
Между тем война против испанцев велась с большею энергиею; Тюренн приобретал все больше и больше славы, и если бы на стороне испанцев не был Конде, то французы явились бы у ворот Брюсселя; на юге, со стороны Пиренеев, они также имели успех. Мазарини хотел добиться выгодного мира; но непременным условием этого мира он хотел поставить брак Людовика XIV на единственной дочери испанского короля, Филиппа IV, чтоб посредством этого брака соединить две монархии, французскую и испанскую. Разумеется, император Фердинанд III не мог равнодушно смотреть на это стремление: ему хотелось посредством брака сына своего, Леопольда, на инфанте снова соединить испанские и австрийские владения, как было при Карле V. Когда император обнаружил враждебные намерения относительно Франции, то Мазарини начал действовать против него в Германии, заключая союзы с тамошними владельцами.
Фердинанд III умер весною 1657 года, оставив австрийские владения молодому сыну своему, Леопольду. Французским дипломатам не удалось помешать избранию Леопольда в императоры, но им удалось дело более важное: Франция и германские князья, католические и протестантские, составили союз под именем Рейнского, обязавшись взаимно помощию в случае нарушения условий Вестфальского мира; составлена была союзная армия, предводителем которой назначен-был князь Сальм, бывший во французской службе. Таким образом, Франция стала самым влиятельным членом союза, долженствовавшего упрочить порядок вещей, созданный Вестфальским миром, т. е. раздробленность Германии, и противопоставила свое действительное влияние на германские дела номинальному значению императора из Габсбургов.
Испания, видя постоянные неудачи, согласилась на мир с Франциею с условием выдачи инфанты за Людовика XIV; ей было легко теперь согласиться на это, потому что у короля Филиппа IV родился сын и, таким образом, инфанта теряла право на наследство испанского престола; но Мазарини считал брак все же выгодным для французских претензий. В ноябре 1659 года был подписан так называемый Пиренейский договор между Франциею и Испаниею: Франция получила им провинции Артуа и Руссильон и части трех других провинций (Фландрии, Гэно и Люксамбурга). Конде получил позволение возвратиться во Францию, был принят королем сначала холодно, но потом с ним начали обращаться, как будто бы ничего не бывало. Парламент, недавно настаивавший на изгнании Мазарини, оценивши его голову, теперь испросил у короля позволение отправить к кардиналу депутацию — благодарить его за великую услугу, оказанную Франции Пиренейским миром. Мазарини принял депутацию, лежа на постели, здоровье его уже было расстроено. В марте 1661 года Мазарини умер. Король созвал Министров и статс-секретарей и объявил им: «До сих пор правил моими делами покойный кардинал; с этого времени я сам буду моим первым министром. Вы будете помогать мне своими советами, когда я их потребую; прошу ничего не подписывать без моего приказания».
XV. УМСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЕВРОПЕ В ПЕРВУЮ ПОЛОВИНУ XVII ВЕКА
Обыкновенно думают, что антихристианское, антирелигиозное движение в Западной Европе принадлежит XVIII веку, но это не так. Сомнение и неверие обнаруживаются сильно и в XVII веке; но дело в том, что в XVII веке это движение встретило более охранительных сил, и именно сил нравственных, которые и сдержали его. Мы видели, как в Италии в так называемую эпоху Возрождения знакомство с произведениями древней мысли ослабило, а в некоторых легко увлекшихся людях совершенно искоренило христианские верования.
Протестантское движение отрезвило итальянских католиков, антихристианское движение продолжало высказываться большею частию осторожно; проповедник пантеизма, Джиордано Бруно, был сожжен в 1600 году. Из Италии это движение перешло во Францию и совершалось под тем же влиянием древних идей. Жестокая религиозная борьба между католиками и протестантами, кончившаяся всеобщим истощением, поведшим к сделке, не удовлетворявшей ни ту, ни другую сторону, оттолкнула людей усталых, стремившихся к покою и наслаждениям жизни, от того и другого христианского исповедания, повела к равнодушию, сомнению и неверию. Явились люди «с религиею Лукреция и Плиния». Но кроме этих людей, читавших и писавших серьезные книги, антихристианское направление понравилось веселой придворной и богатой парижской молодежи, которой приятно было освободиться от строгих правил христианской нравственности и поклоняться доброй богине природе, освящающей материальные наслаждения.
Духовенство подняло тревогу: в 1623 году указывали, что в Париже было 50 000 атеистов; цифра могла быть преувеличена, слово «атеисты» во многих случаях могло быть принято не в настоящем смысле, но все же указание любопытно. Стихи, бывшие в моде между этими господами, были собраны под именем Сатирического Парнаса; самым даровитым из поэтов этого направления был Вио. Он был осужден на изгнание, и эта строгая мера заставила людей, подобных ему, быть осторожнее. Еще строже было поступлено с поселившимся во Франции итальянцем Ванини, который в 1606 году издал книгу «Об удивительных тайнах натуры, царицы и богини смертных», где обожил физическую любовь и все слепые силы природы. Учение Ванини также начало распространяться между молодежью, повело к нравственным беспорядкам и обратило на себя внимание правительства; тулузский парламент за атеизм и хулу приговорил Ванини к отрезанию языка и сожжению.
В то же время вредила христианству ревность не по разуму католического духовенства, которое вздумало во имя Священного Писания останавливать успехи научных исследований о видимой природе. Теория Коперника о движении Земли около Солнца нашла подтверждение в трудах знаменитых ученых, в «Новой Астрономии» немца Кеплера, в «Звездном Вестнике» итальянца Галилея; иезуиты и доминиканцы соединились под предводительством знаменитого своею ученостью иезуита Беллармина, и в 1636 году учение о движении Земли было запрещено в Риме. Галилей не подчинился этому запрещению; его схватили и в 1633 году перед семью кардиналами заставили отказаться от ереси движения Земли. Несмотря на то что бумаги Галилея были сожжены после его смерти, он оставил потомству два великих изобретения — телескоп и микроскоп.
Изучение природы шло быстрыми шагами: англичанин Жильберт нашел земной магнетизм, англичанин Гервей объяснил систему кровообращения, француз Де-Ко указал на приложение пара к механике и дал первый рисунок паровой машины (1615).
Бекон, лорд-канцлер Англии, человек с обширным умом и очень слабою нравственностию, представил общее распределение человеческих знаний, что для них сделано и что предстоит сделать; представил новый умственный инструмент (novum organum), новую методу, долженствующую направлять человека при отыскании научных истин. По Бекону, у человека три главные способности: память, воображение, разум; отсюда и деление науки на историю, поэзию и философию. Говоря об истории, он ставит историю литературы выше истории политической, не поняв, что если умственное движение народа имеет влияние на все другие стороны его жизни, то в свою очередь находится в тесной зависимости от развития других сторон его жизни, что для успехов умственного движения народу необходимо иметь самостоятельность, средства для ее сохранения, выгодные условия для материального благосостояния и т. д. И относительно поэзии и философии у Бекона много ошибочных понятий; несмотря на то, его novum organum имеет важное значение в истории новой философии. Знаменито его выражение: «Немного философии отделяет от Бога, много философии приводит к Нему». Знаменито и другое выражение, хотя неправильное по своей односторонности: «Золотой век впереди, а не позади нас; мы настоящие древние, ибо то, что называют древностью мира, есть его детство». Односторонне это выражение в том отношении, что успех знаний и увеличение удобств жизни, которые Бекон имел право предсказывать, не составляют условий золотого века, как он представляется.