Спустилась ночь. После стольких ночей, проведённых в полной темноте, странно было стоять под качающимся фонарём. Мне было его жалко. Он честно старался потеснить мрак, но непосильная задача шутя сводила на нет все его потуги, словно его и не было вовсе. Сказать об этом фонаре, что он светил, было бы слишком громко. Из каюты он смотрелся лучше, и я лёг на койку, словно паук, который притаился в углу, ожидая, когда в паутину попадётся муха. Один раз мне точно послышался мягкий стук, будто на палубу упала рыба, и я вскочил на ноги с пылом мальчишки, у которого впервые клюнула рыба. Я обыскал весь кокпит и даже прошёл на бак, но рыбы нигде не было. Сидя на носовом ограждении и слушая вздохи присмиревшего ветра, странно было глядеть в сторону кормы и видеть болтающийся на бакштаге огонёк. Далёкий такой, словно и не в моём мире; казалось, не меньше ста ярдов разделяет нас, хотя на самом деле от носа до кормы было всего двадцать пять футов. Впервые за месяц ветер отошёл к норду, и яхта, идя галфвинд, развивала почти предельную скорость, что-нибудь около шести узлов. Ход был лёгкий. Шкоты в меру потравлены, и яхта, почти не кренясь, чисто резала тёмную воду. С моего места на самом носу она напоминала огромную линогравюру, негативный силуэт, поражающий глаз своей необычностью. Вынесенный гиком парус закрывал источник света, но под гиком и с наветренной стороны мачты окружающий мрак будто высасывал из фонаря жёлтые лучи. Сам он не в силах был светить. Когда вышедшая луна его затмила, я спустился в каюту, всё ещё не теряя надежду заманить на борт рыбу.
Я чувствовал себя достаточно сильным и собранным, чтобы послушать радио, которое предложило лёгкую музыку и неизбежные «Последние известия в начале каждого часа». Новости представляли собой сплошной перечень бедствий как стихийных, так и вызванных человеком. Можно подумать, что в нашем мире всё вращается вокруг беспорядков, пожаров, землетрясений, авиационных катастроф, насилий, убийств и наводнений; и всё это сообщалось так, чтобы подчеркнуть не суть, а драматизм происшествий. Лёжа на койке и пытаясь разделить горе матери, ребёнок которой был убит каким-то психопатом в Центральном парке, я с надеждой думал, что, может быть, кто-нибудь в один прекрасный день решит отвести больше места в эфире светлым сторонам жизни. Наконец диктор подвёл черту под панихидой и прочёл сводку погоды. В заключение он добавил, что в районе Кубы образовался первый ураган сезона.