Чем ближе я приближался к деревушке, тем больше впадал в уныние. Частокол был покосившимся и давно не правленным, жалкие ворота болтались на сгнивших петлях. Одна створка была приоткрыта. Высоты забор был чисто символической, не более среднего человеческого роста. Я, подобно башне, на голову возвышался над ним. Десяток убогих домишек, рассыпанных по кругу. В центре небольшая площадь, с колодезным журавлём и сколоченным из досок невысоким помостом. Окна хижин затянуты рыбьими пузырями, стены из переплетённых сучьев обмазаны глиной и грязью. Густые заросли бурьяна. Уныние и убогость во всем. Как здесь живут? А ведь это уже территория Империи!
Возможно, раньше, до прихода извне легионов иномирных чудовищ, здесь все было по-другому. Но нынче это приграничные земли, где установились новые порядки. И вряд ли сюда распространяется власть Императора. А значит, и мне следует держать ухо востро. Как знать, как тут относятся к государевым людям. А я самый что ни на есть государевый. Часовой Тринадцатой Стражи, элитный воин, стоящий на защите таких вот людей, как живущие здесь. Если так рассуждать, то подобным мне везде должны оказывать почёт и уважение. Хлеб-соль и чарку воды. Я облизнул пересохшие губы и, отведя в сторону покосившуюся воротину, прошел за забор. Более не таясь, я устремился к колодцу. На земле стояло деревянное, оббитое кожей ведро на цепи. До половины заполненное прозрачное водой. Всхрапнув, как взмыленная лошадь, я воткнул в землю меч, торопливо свинтил с головы шлем и ухватился за ведро.
На миг ошпарила мысль о качестве этой воды. Я осторожно принюхался. Вроде ничем не воняла, была чистой и наверняка прохладной, вкусной, животворящей… Я судорожно запрокинул ведро и, обливаясь, начал жадно глотать. Господи, до чего же вкусно! Вода как вода, намного лучше той, что была на борту «Циклопа». Отфыркиваясь, я поставил ведро на место и перевёл дух. Герман что-то говорил о том, что тела курсантов подвергаются каким-то физиологическим изменениям, которые вроде как дают и защиту от разных ядов. Так что, думаю, не загнусь от местных микробов.
И тут я услышал первые звуки, родившиеся в до последнего тихой и бесшумной деревушке. Скрип приоткрываемых дверей, шорохи, какой-то лязг. И грубый надтреснутый голос громко и уверенно произнёс прямо за моей спиной:
— Эй, чужак! Разве ты не знаешь, что в наших краях ничего не дается задарма?
Я медленно повернулся. С трудом удержался от того, чтобы не хвататься за меч или за валяющийся под ногами шлем. Отчего-то я подумал, что здесь нельзя демонстрировать свои страхи.
Из окружавших площадь домишек выползали местные жители. Они стояли на порогах и угрюмо, с настороженностью смотрели на меня. Смотрели без страха. Почему-то мне их взгляды, напрочь лишённые всяческого участия и сострадания, совсем не понравились.
Всего осмелившихся поглазеть на незваного гостя аборигенов набралось около десятка. Это были угрюмые, до черна загоревшие люди, кряжистые, жилистые, с неопределённого цвета волосам, заросшие и бородатые. Одетые в шкуры и заскорузлые дерюги. Классические разбойники с большой дороги. В мозолистых руках жители деревни сжимали суковатые палки, остроги и ножи из темного железа. Говоривший со мной был вооружён опасным на вид тесаком и одет в кожаную длиннополую куртку. Он был очень высоким, с каким-то желтоватым лицом, усеянным бородавками, и блеклыми рыбьими глазами. Длинные грязные волосы падали ему на плечи, щеки были покрыты густой щетиной. Вместо правой ноги у него был деревянный, подбитый железом протез. Но стоял он очень уверенно и даже спустился по растрескавшимся ступенькам своей хижины на землю. Староста деревни? Я успокаивающе поднял обе руки и спокойно сказал:
— Я не причиню вам вреда… Я просто выпил воды! И сразу же уйду. Только позвольте мне взять немного воды с собой.
Отчего-то мои слова вызвали смешки и кривые ухмылки на бандитских рожах приболотных жителей. Интересно, а где их женщины, дети? Подсматривают через окошки?
Вожак, чуть прихрамывая, сделал несколько шагов и остановился напротив меня. Да, он был весьма долговяз. Почти одного роста со мной. А я сам был под два метра, плюс доспехи… Так что на фоне остальных этот тип выглядел настоящим великаном. Вот только тесак у него откровенно плох. И от меня не ускользнуло, каким жадным взглядом он окинул серебристый, исписанный магическими рунами клинок Фляйшера.
— Откуда ты взялся в наших краях, Часовой? — с подозрением спросил староста. Ага, значит, он прекрасно осведомлен, кто я такой. — Ты весь в грязи и тине, пахнешь Великим болотом. Грязен как болотный удильщик и выглядишь уставшим. Откуда ты?